Халид - отныне Якоб - молча кивнул и протянул ей монеты. Комната была крошечной, с одним запыленным окном, выходящим в узкий, темный колодец между домами. Жесткая кровать, комод, умывальник. Ничего лишнего. Идеальное место для того, чтобы исчезнуть.
Он бросил свой скромный саквояж на кровать и подошел к окну. Воздух, поступавший с улицы, был холодным и влажным, с примесью запаха гниющих отбросов. Где-то вдали слышался гул города - грохот повозок, крики разносчиков, лай собак. Это был ритм, совершенно чуждый ему. В пустыне тишина была абсолютной, здесь же она была наполнена тысячами шумов, сливавшихся в один сплошной гул.
Его первой задачей было найти точку опоры. Не просто явочную квартиру, а место, где он мог бы наблюдать, не привлекая внимания. Таким местом стала таверна «Подковатый дьявол» в двух кварталах от его дома. Недорогое, шумное заведение, где собирались мелкие торговцы, ремесленники, матросы с соседних доков и прочий люд, не боявшийся испачкать одежду в копоти и грязи.
Именно там, за кружкой теплого эля, который он медленно потягивал, сидя в углу, он начал свою работу. Он слушал. Сначала это был просто шум, но постепенно его разум, тренированный годами медитаций, начал вычленять отдельные нити из этого хаоса.
...«Слышал, «Ост-Индская» опять акции продает...»
...«Говорят, старик Чарльз совсем с ума сошел, дочку замуж за этого типа отдает, а у него долги по уши...»
...«Королева Анна, дай ей Бог здоровья, опять налоги поднимает, чтобы войну оплачивать...»
...«В Уайтчепеле опять труп нашли, кишки вынуты, будто ритуал какой...»
Он запоминал все. Имена, названия компаний, слухи. Ничего не записывая. Бумага была опасна. Все должно было храниться в памяти.
Через несколько дней таких «посиделок» он заметил одного человека. Небольшого роста, щуплого, с быстрыми, как у птицы, движениями и глазами, которые видели все. Его звали Джек-Воробей, и он был своего рода живой газетой для нижних слоев Сохо. Он знал, кто кому должен, у кого роман на стороне, и, что важнее, кто из мелких клерков какого лорда пьет в этом районе.
Халид решил, что пришло время завести первое знакомство. Он подождал, когда Джек закончит свой рассказ очередной сплетни и отправится к выходу, и вышел вслед за ним. На темной улице он догнал его, мягко взяв за локоть.
Джек вздрогнул и попытался вырваться, но хватка Халида была железной.
- Эй, дружище, я карман пуст, - запищал он, испуганно озираясь.
- Информация мне нужна, не деньги, - тихо сказал Халид, нарочно усиливая свой голландский акцент. - Я новенький здесь. Хочу понять, как тут все устроено.
Он сунул Джеку в руку шиллинг. Тот прекратил вырываться, с подозрением разглядывая монету, а потом - Халида.
- Ага, голландец. Слышал про тебя. Кожей торговать собрался? - Джек спрятал монету. - Ну, спрашивай. Только быстро.
- «Ост-Индская компания». Слышал, у них проблемы. Правда?
Джек фыркнул.
- У кого их нет? Но да, шепчутся. Бумаги ихние падают. Говорят, большие шишки из правления деньги выводят. А один, слышал, так и вообще... - он понизил голос, - ...застрелился на прошлой неделе. Случайность, говорят. Но я-то знаю, его нашли с бумагами, все в долгах как в шелках. И должник-то у него один - какой-то «Серебряный» синдикат, слышал о таком?
Халид не дрогнул, но внутри все замерло. «Серебряный». Это не могло быть совпадением.
- Не слышал. Расскажи.
- Да хрен их знает. Контора какая-то. Не здесь, вроде бы. Вроде как из Женевы или оттуда. Деньги дают под бешеные проценты. Многие брали, да теперь поплясать приходится. Ну, все, я пошел.
Джек выскользнул из его хватки и растворился в темноте. Халид остался стоять на холодной, туманной улице. Его первая ниточка. Очень тонкая, но она была.
«Серебряный» синдикат. «Серебряный Меридиан». Они уже здесь. И их методы были узнаваемы - долги, давление, самоубийства, оформленные как несчастные случаи.
Он вернулся в свою каморку. Теперь у него было направление. Ему нужно было найти того, кто брал деньги у «Серебряного синдиката» и был еще жив. И тогда, возможно, он найдет и самого агента «Меридиана» в Лондоне.
Возможно, даже «Сову».
Он сидел на своей кровати, глядя на тусклый свет свечи. За окном Лондон гудел своей вечной, безразличной песней. Он был здесь один. Совершенно один. Но в этой изоляции была и свобода. Впервые за долгие годы не было Учителя, который указывал, что делать. Не было Мастеров, которые оценивали каждый его шаг.
Теперь он был сам себе и охотником, и добычей. И игра только начиналась.