Но самое интересное произошло на четвертый день наблюдений. Поздним вечером, когда улицы уже погрузились во тьму, нарушаемую лишь редкими фонарями, к дому Смита подъехала карета. Не наемная, а частная, с зашторенными окнами. Из нее вышел человек в плаще с высоким воротником, скрывавшим лицо. Он быстро вошел в дом, не постучав - видимо, его ждали.
Халид напряг все свое зрение, но не мог разглядеть лицо. Однако он запомнил герб на дверце кареты - стилизованное изображение песочных часов, обвитых змеей. Он никогда не видел такого герба.
Через час незнакомец вышел, сел в карету и уехал. Халид не мог преследовать его пешком. Но у него теперь была новая зацепка - герб.
На следующее утро он отправился в район книжных лавок вокруг собора Святого Павла. Он потратил несколько часов, листая гербовники и книги по генеалогии, пока не нашел то, что искал. Герб с песочными часами и змеей принадлежал не дворянской семье, а коммерческой организации - «Обществу страховщиков и кредиторов Лондона», основанному группой негоциантов из Сити. Общество было известно своими жесткими методами взыскания долгов и тесными связями с правительственными кругами.
Это было прикрытие. Халид в этом не сомневался. «Серебряный Меридиан» прятался за вывеской респектабельного бизнеса.
Вечером того же дня, возвращаясь в Сохо, он стал свидетелем сцены, которая заставила его кровь похолодеть. В узком переулке двое громил избивали пожилого человека. Это был не грабеж - они били его методично, без злобы, с холодной жестокостью профессионалов. Халид узнал в жертве одного из завсегдатаев кофейни «Грета», с которым он виделся двумя днями ранее - того самого, что теребил перо и предупреждал его о «Серебряном синдикате».
Он не мог вмешаться открыто. Но он мог сделать другое. Он поднял с земли острый камень и, метнув его с силуэта, попал одному из громил в висок. Тот с криком отшатнулся. Второй, ошеломленный, огляделся. Этой секунды неопределенности хватило, чтобы избиваемый смог вырваться и убежать.
Громилы, не поняв, откуда пришла атака, вскоре скрылись. Халид стоял в тени, наблюдая. Это было предупреждение. Человека избили за разговор с ним. «Меридиан» следил за ним. Или, по крайней мере, заметил его интерес.
Он почувствовал знакомое холодное спокойствие, которое всегда охватывало его перед опасностью. Игра становилась опаснее. Теперь он был не только охотником, но и мишенью.
Вернувшись домой, он тщательно проверил свою комнату на наличие следов вторжения. Все было на месте. Он достал из тайника в полу свой кинжал и пистолет с кремневым замком, которые Брокер обеспечил ему на крайний случай. Оружие лежало в его руках тяжело и успокаивающе.
Он подошел к окну и посмотрел на ночной Лондон. Где-то там был мистер Смит. Где-то там было «Общество страховщиков и кредиторов». Где-то там была «Сова». И все они, возможно, теперь знали о любопытном голландце, который задавал слишком много вопросов.
Его следующее движение должно было быть точным и быстрым. Он не мог больше ждать. Ему нужно было проникнуть в дом Смита и найти доказательства, связывающие его с «Меридианом». И сделать это до того, как они решат избавиться от него так же, как от того человека в переулке.
Он потушил свечу и лег на кровать, но не спал. Он планировал. Завтра ночью он посетит мистера Смита. Не как гость, а как тень.
Ночь выдалась особенно темной и туманной. Густая мгла, поднимавшаяся с Темзы, поглотила город, превратив огни фонарей в расплывчатые желтые пятна, а звуки - в приглушенные, искаженные эхо. Идеальные условия для работы.
Халид стоял в тени арок на Бедфорд-сквер, наблюдая за домом Смита. Он провел здесь последние три часа, отмечая каждое движение. В десять вечера в доме погас свет на втором этаже - спальня. В одиннадцать перестал мерцать огонек в окне первого этажа - кабинет. Смит лег спать.
Но Халид ждал еще час. Он знал, что первые часы сна - самые чуткие. Нужно было дать человеку погрузиться в глубокий сон.
Ровно в полночь он вышел из тени. Его одежда - темные, плотные шерстяные штаны и куртка, лицо вымазано сажей - делала его частью ночи. Он пересек площадь бесшумными, скользящими шагами, которые не производили ни звука на мокрой булыжной мостовой.