- Ты все оставил? - спросил Учитель. Его голос по-прежнему был тихим, но теперь в нем слышались обертоны - скрип песка под ногами, шепот ветра в дюнах.
- Здесь нечего брать, - ответил Халид, и это была чистая правда.
- Хорошо. Первый урок: мертвецы не носят с собой воспоминаний. Они тянут тебя на дно.
Учитель развернулся и подошел к краю крыши, выходившему не в переулок, а в узкий разлом между двумя складами, уходящий вниз на два десятка метров. Стены были почти отвесными, с редкими сколами и выступами.
- Идем, - сказал он просто и шагнул в пустоту.
Халид ахнул и бросился вперед, ожидая увидеть падающее тело. Но он не падал.
Учитель не просто спускался. Он стекал по стене, как капля воды по стеклу. Его движения были неестественно плавными и точными. Он не искал опору; казалось, он заранее знал каждый атом на поверхности стены. Пальцы его рук, казалось, лишь касались камня, а не цеплялись за него. Ступни ставились на самые невозможные, узкие выступы, но его равновесие было абсолютным. Он не нарушал тишины. Ни единого звона застежки, ни срыва камешка. Это был танец с гравитацией, и гравитация проигрывала.
«Это не просто ловкость», - пронеслось в голове у Халида. «Это... что-то другое». Он видел лучших акробатов и воров Мираса. Они были неуклюжими младенцами по сравнению с этим.
Спустившись на треть высоты, Учитель остановился, вцепившись пальцами одной руки в крошечную щель, и посмотрел наверх. Его золотые глаза сверкнули в темноте.
- Твоя очередь, Халид. Покажи, на что способна твоя ненависть. Дай ей вести твое тело.
Сердце Халида заколотилось. Это было испытание. Провалишься - и все кончено. Он останется здесь, Тринадцатым, с его разбитыми мечтами. Он посмотрел вниз, на темную пропасть, где едва виднелась фигура Учителя. Смерть ждала внизу. Но не это пугало его больше всего. Его пугало остаться.
Он глубоко вдохнул. Вспомнил лицо Десятого. Вспомнил его смех. Вспомнил его последний, полный ужаса крик. Холодная ярость, знакомая и почти уютная, затопила его. Она выжгла страх, оставив лишь чистую, кристальную концентрацию.
Он перекинул ногу через парапет. Его босые ступни ощутили шероховатость камня. Он не думал. Он чувствовал. Годы жизни на улице, тысячи побегов по крышам - все это было черновой подготовкой. Его тело помнило то, что его разум еще не осознавал.
Первый шаг. Второй. Он спускался, как животное, как паук. Движения его были не такими изящными, как у Учителя, - они были более резкими, более дикими. Где Учитель тек, Халид цеплялся и рвался. Он скользил, камешек срывался из-под его ноги и с тихим стуком падал вниз. Он замирал, сердце уходя в пятки, но ярость внутри снова толкала его вперед. «Я не умру здесь. Не сегодня».
Он не видел взгляда Учителя, пристально следившего за каждым его движением, оценивающего не столько технику, сколько дух.
Когда до земли оставалось около пяти метров, его нога соскользнула с мокрого от конденсата выступа. Он полетел вниз, беспомощно кувыркаясь в воздухе. Но вместо паники его разум пронзила лишь одна мысль: «Так вот как это закончится».
Сильная рука схватила его за шиворот, резко приглушив падение. Он грузно приземлился на ноги, пошатнулся, но устоял. Учитель стоял рядом. Он не проявил ни усилия, ни одышки.
- Неистово, - произнес Учитель, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на одобрение. - Грязно. Безрассудно. Но в этом есть искра. Искра жизни.
Халид, тяжело дыша, выпрямился. Его руки были в ссадинах, ноги дрожали от напряжения. Но он был жив.
- Как... как ты это сделал? - выдохнул он. - На стене. Это и есть сила «Кремней»?
Учитель повернулся и пошел по темному переулку, и Халид, не раздумывая, последовал за ним, как щенок.
- Сила? Нет. Это следствие. Это «Внутренняя Песня», - сказал Учитель, не оборачиваясь. - Все в этом мире вибрирует. Камень, воздух, плоть, мысль. «Кремень» учится слышать эту вибрацию. Слышать Песню мира. А слыша - влиять на нее. Замедлить свое дыхание до шепота камня. Обострить зрение до зоркости сокола. Ускорить мысль до скорости падающей звезды. То, что ты видел, - не магия. Это контроль. Абсолютный контроль разума над телом.
Он остановился и посмотрел на Халида, и в его золотых глазах вспыхнул холодный огонь.
- Твоя ненависть, твоя боль... пока что это лишь грубый, необработанный шум. Мы научим тебя превращать его в симфонию. Симфонию тишины и смерти. Ты научишься не просто бегать по стенам, Халид. Ты научишься ходить по ним так, чтобы сами стены не знали о твоем присутствии.