- Якоб, - выдохнула она, запирая за собой дверь. - Здесь слухи ходят быстрее, чем болезнь. Говорят, двое новых «джентльменов» получили отставку у дверей какого-то дома в Сохо. Говорят, тот, кто это сделал, двигался как тень. Все в страхе. И... - она перевела дух, - и говорят, что за тобой теперь присмотрит кто-то поважнее.
Халид медленно кивнул. Так Страж передал сообщение. Он видел. Он оценил. И он доложил.
- Блэкторн? - спросил Халид.
- Вышел оттуда через час. Выглядел... по-другому. Не разбитым. А... решившим. Будто заключил сделку с дьяволом и получил от этого кайф.
Значит, Блэкторн сыграл свою роль. Дверь в «Элизиум» теперь была приоткрыта. Но цена за эту щель оказалась выше, чем он предполагал. Он заплатил собственной кровью и кровавыми рубцами на своей и без того израненной душе.
- Спасибо, Молли, - сказал он, и его голос прозвучал устало. - Тебе лучше не идти одной. Уильям, проводи ее.
Когда они ушли, Халид остался один в полумраке, прислушиваясь к потрескиванию огня. Он снова взял в руки деревянную лошадку. Он думал о Стражe. О его холодном, профессиональном интересе. О «Сове», которая наверняка уже знает о произошедшем. Война невидимых империй велась не на полях сражений, а в темных переулках, в умах сломленных людей, в кровавой цене, которую платили такие как он.
Огонь в камине догорал, отбрасывая на стены "Убежища крыс" длинные, пляшущие тени. Халид сидел на своем тюфяке, сняв куртку и рубашку. Рана на спине пылала ровным, настойчивым жаром. Он промыл ее остатками джина и перевязал чистым - насколько это было возможно в этих условиях - лоскутом от старой простыни. Каждое движение отзывалось резкой болью, но он выполнял его с методичной точностью, словно обрабатывал инструмент.
Сэр Уильям молча наблюдал за ним, и в его глазах читалось сложное смешение эмоций: брезгливость, страх и зарождающееся уважение к этой пугающей самодисциплине.
- Вам нужен врач, - наконец произнес он, нарушая тишину.
- Врач задаст вопросы, - отрезал Халид, затягивая последний узел. - А ответы мне невыгодны. Боль - это просто информация. Она говорит, что я жив.
Он надел рубашку, скрывая перевязку, и повернулся к Уильяму.
- Вы сказали, что начинаете понимать. Так что же вы поняли?
Уильям тяжело вздохнул, его взгляд уставился в тлеющие угли.
- Я понял, что мир, в котором я жил, был иллюзией. Парламент, титулы, состояние... это все декорации. Настоящая война идет в темноте, а ее солдаты - это такие, как вы. И вы не сражаетесь за короля или страну. Вы сражаетесь за идеи, которые обычным людям даже не понять.
- Мы сражаемся за равновесие, - поправил его Халид, хотя в его голосе не было прежней уверенности. - Чтобы мир не скатился в тиранию одного.
- Или чтобы ваша тирания не сменилась другой, - тихо добавил Уильям. - Простите, но с моей колокольни это выглядит именно так.
Халид не стал спорить. Впервые за долгое время слова другого человека не вызывали в нем гнева, а лишь горькое согласие. Он подошел к своему нехитрому складу и снова взял в руки деревянную лошадку. Шершавая древесина казалась единственной твердой и реальной вещью в этом клубке лжи и крови.
Он думал о Стражe. Его холодный, оценивающий взгляд был знаком. Знаком того, что Халид перешел некую грань. Из тени, за которой охотятся, он сам стал охотником, которого заметили. Теперь правила игры менялись. "Элизиум" знал о его существовании. И, возможно, готовился к его визиту.
Он думал о Блэкторне. Решимость на лице судовладельца могла означать только одно - он продал душу, но получил отсрочку. И теперь был обязан. Халид представлял, как тот сидит в своем кабинете, дрожащей рукой наливая виски, пытаясь заглушить ужас от содеянного. Он был еще одним грехом на совести Халида.
И он думал о "Сове". Где она была в эту ночь? Наблюдала ли? Чувствовала ли она через свою "Песню" отзвуки той короткой, жестокой схватки? Их следующая встреча была неизбежна. И он должен быть к ней готов.
Боль в спине пульсировала в такт его мыслям. Он больше не был просто "Кремнем" - холодным, твердым инструментом в руках Учителя. Огонь, который он высекал своими действиями, начинал жечь его изнутри. Огонь сомнений. Огонь ярости. Огонь той самой человечности, которую так старательно вытравливали в подземном городе.
Он положил лошадку обратно и потушил свечу. В подвале воцарилась почти абсолютная тьма, нарушаемая лишь слабым отсветом углей в камине и прерывистым дыханием Уильяма.
Глава 11: ИСКРА В КАМНЕ
Глава 11: ИСКРА В КАМНЕ
Тишина в «Убежище крыс» была особого свойства — густой, тягучей субстанцией, впитавшей в себя все звуки Лондона, пропустившей их через сито сырых стен и превратившей в беззвучное давление на барабанные перепонки. Халид лежал на спине, глаза его были открыты и видели лишь потолок, покрытый слоями копоти и паутины. Боль в спине утихла до тупого, ровного гула, превратившись в часть его существа, в постоянное напоминание о цене выживания.