Она повернулась, чтобы уйти, ее плащ взметнулся, словно крыло.
— И, Халид... — она бросила взгляд через плечо. — Приходи один. И трезвым. Наши общие дружки из «Миража» уже в городе. И я сомневаюсь, что они принесут тебе подарки.
Прежде чем он успел что-то ответить, она растворилась в тени за колонной. Он ринулся за ней, но за алтарем оказался потайной ход, ведущий в лабиринт катакомб. Ее «Песня» растаяла в воздухе, оставив после себя лишь запах дорогих духов и горькое послевкусие сомнений.
Он стоял в центре пустой церкви, сжимая в кармане пиковую даму. «Сова» не предложила ему сделку. Она бросила ему в лицо перчатку. И поставила на кон единственное, что у него осталось — его прошлое. Его правду.
Ветер завывал в разбитых окнах, и ему почудилось, что это смеется сама Судьба, наблюдая, как «Кремень», готовый высекать искры для чужих костров, сам оказался на грани возгорания.
Возвращение в новое «убежище» — старую скорняжную мастерскую, пропитанную едким духом давно забытых химикатов и тления, — было похоже на отступление после несостоявшейся битвы. Халид не чувствовал ни облегчения, ни победы. Он чувствовал себя пешкой, которую только что передвинули на новую клетку доски более искусной рукой.
Уильям встретил его у входа, его лицо было бледным от напряжения.
— Ну? — выдохнул он. — Она... что она хотела?
Вместо ответа Халид бросил на грубый верстак, служивший им столом, пиковую даму. Карта легла изображением совы вверх.
— Игры, — пробормотал Уильям, с суеверным ужасом глядя на процарапанный символ. — Они все здесь только и делают, что играют.
— Это не игра, — тихо, но отчетливо произнес Халид. Он снял плащ, и его движения были отточенными, лишенными суеты. — Это ультиматум, завернутый в обещание. Она предложила «правду».
Он коротко пересказал суть разговора, опуская лишь самые острые, личные зацепки — о Десятом, о Сафаре. Уильяму не нужно было знать всю глубину ямы, в которую он заглянул.
— Правду? — баронет горько рассмеялся. — И вы верите, что эта... хищница... скажет вам ее? Это же классическая уловка! Раскачать, посеять сомнения, заставить плясать под свою дудку!
— Я ничему не верю, — отрезал Халид. — Но она права в одном. Я бью вслепую. Я знаю солдат «Меридиана», знаю сборщиков долгов вроде Смита. Но я не знаю, кто стоит за «Советом». Не знаю, как устроена их иерархия. Она предлагает карту, а не слепое повиновение.
— Карту, которая приведет вас прямиком в ловушку! Эта кофейня «Грешам»... это же в самом сердце Сити! Это их территория!
— Все Лондон — их территория, Уильям! — в голосе Халида впервые зазвучали нервы, сдавленная ярость. — Я либо продолжаю ползать по трущобам, как крыса, отсиживаясь по норам, либо я делаю шаг, чтобы увидеть поле боя целиком. Да, это риск. Но другого пути нет.
Он подошел к заколоченному окну, в щель между досками струился тусклый свет газового фонаря.
— И она сказала, что «друзья» из «Миража» уже здесь. Если это правда... — он не договорил. Мысль о том, что за ним пришли не враги, а свои, была отравленнее угрозы со стороны «Совы».
— Что вы будете делать? — спросил Уильям, и в его голосе звучало уже не просто любопытство, а участие. Они оба были загнаны в угол, и их судьбы, хоть и ненадолго, сплелись в один клубок.
— Я пойду, — просто сказал Халид. — Но не слепо.
Он провел остаток вечера и все утро в почти медитативной подготовке. Он не просто проверял оружие. Он копался в своей памяти, выискивая малейшие детали, которые могли бы служить ему ориентирами или предупреждениями. Он вспоминал каждое слово Учителя о «Серебряном Меридиане», каждый намек, каждое упущение. Он перебирал в уме карты в Зале Карт, пытаясь понять, какое место в этой головоломке занимал Лондон и Британская Ост-Индская компания.
Его «Внутренняя Песня» работала на износ, пытаясь уловить знакомый резонанс других «Кремней». Но город был слишком громок, слишком хаотичен. Если они и были здесь, то скрывались мастерски.
За несколько часов до назначенного времени он вышел на разведку. Кофейня «Грешам» оказалась респектабельным, даже чопорным заведением для финансистов и купцов. Сквозь широкие окна он видел мужчин в темных камзолах, склонившихся над газетами и ведущих негромкие, деловые беседы. Идеальное место для встречи шпионов — на виду, в самом центре деловой активности.
Он обошел здание со всех сторон, отмечая подъезды, окна верхних этажей, возможные пути отхода. Все выглядело чистым. Слишком чистым. Никаких подозрительных личностей, никаких засад. Это либо означало, что все честно, либо то, что ловушка приготовлена настолько искусно, что он ее не видит.