— Ничего не знаю, — пробормотал Халид, отворачиваясь к цветам. — Я здесь только цветы поливаю.
Лакей фыркнул и ушел, побрякивая подносом.
Халид остался один, но ощущение, что за ним наблюдают, не исчезло. Оно стало еще острее. План, который он выстроил в голове, был сложным и рискованным. Теперь же обстоятельства менялись на ходу. У него были часы, возможно, минуты, чтобы адаптироваться.
Он посмотрел на камелию перед собой. Идеальный, нежный бутон, готовый распуститься. Он провел пальцем по его бархатистой поверхности. Такой же хрупкий, как его положение здесь. Один неверный шаг — и лепестки опадут, обнажив беспомощную сердцевину.
Он мысленно перебрал свои инструменты. Ключ. Магнит. Леска. Отмычки. И главное оружие — знание. Знание о том, что здесь, в этом доме, сходятся нити двух великих заговоров, и оба они вот-вот должны порваться. И он будет тем, кто перережет последнюю, решающую нить.
Он поставил лейку на место. Пора было действовать. Полив цветов закончен. Наступал час полива земли кровью.
Халид отступил в самую гущу оранжерейных зарослей, где аромат цветов становился почти удушающим, а листья образовывали плотную стену, скрывающую его от посторонних глаз. Здесь, в этом импровизированном укрытии, он сбросил ливрею, под которой оказалась темная, облегающая одежда, не стеснявшая движений. Ловкость и бесшумность были теперь важнее маскировки. Он оставил парик и очки на горшке с землей, прикрыв их пальмовым листом. Теперь он снова был тенью, лишь на мгновение принявшей человеческие очертания.
Его целью была не дверь в галерею — она была на виду. Его взгляд упал на вентиляционную решетку в стене оранжереи, прикрытую паутиной и пылью. Старые постройки часто имели такие системы для регуляции температуры и влажности. С помощью тонкой, но прочной пластины из своего набора он отщелкнул ржавые защелки. Решетка поддалась с тихим скрипом. За ней зияло темное, узкое пространство вентиляционного канала, тянувшегося вдоль стены и, если ему везло, соединявшегося с системой главного здания.
Пахло пылью, плесенью и давно забытым затхлым воздухом. Он втянул живот и втиснулся внутрь. Движение было мучительным, требующим невероятной гибкости и контроля над каждым мускулом. Он полз, как червь, отталкиваясь пальцами ног и локтями, его «Внутренняя Песня» была единственным компасом в этой абсолютной тьме. Он чувствовал вибрации здания — гул голосов где-то далеко внизу, мерные шаги охраны, и тот самый, холодный резонанс «Кремня», который теперь казался ближе, почти над ним.
Канал повернул и пошел вверх. Судя по всему, он вел к служебным помещениям на втором этаже. Он полз, игнорируя боль в ссадинах на локтях и коленях, сосредоточившись лишь на цели. Через несколько минут мучительного пути его рука нащупала очередную решетку. За ней был свет. Приглушенный, но настоящий. И доносился запах — запах старой бумаги, кожи и воска для мебели. Кабинет. Или библиотека.
Он прильнул к решетке. Она была закреплена прочнее, чем предыдущая, но не намертво. Доставая свой инструмент, он снова замер, прислушиваясь. В комнате за решеткой кто-то был. Он слышал негромкое, нервное покашливание и звук перекладываемых бумаг. И чувствовал — тот самый густой, насыщенный страх, который он уловил ранее. Лорд Мортимер был здесь, в этом кабинете.
Работая с предельной осторожностью, чтобы не издать ни единого звяка, он начал ослаблять крепления решетки. Каждая секунда казалась вечностью. Мысли лихорадочно метались. Что, если Мортимер не один? Что, если с ним его таинственный гость или тот самый «Кремень»?
Наконец, последний винт поддался. Он придержал решетку и, не дыша, отодвинул ее в сторону, создав себе узкий лаз. Комната оказалась не кабинетом, а небольшой смежной комнатой — кабинетом для занятий или курения. Из соседнего помещения, отделенного тяжелой портьерой, доносились голоса. Один — напряженный, срывающийся на фальцет — принадлежал, без сомнения, Мортимеру. Второй — спокойный, бархатный, с легким итальянским акцентом — был тем самым агентом «Меридиана».
— ...не понимаю, почему возникла такая спешка, — доносился испуганный голос Мортимера. — Переводы идут по графику. Все документы в порядке!
— Графики меняются, дорогой лорд, — парировал итальянец. Его голос был подобен меду, но Халид чувствовал стальную хватку за этой сладостью. — Наши партнеры с Востока проявляют... нетерпение. Им нужны гарантии. Не бумажные, а реальные. Золото должно быть в их сейфах до конца недели. Иначе... — он сделал многозначительную паузу, — иначе могут всплыть некоторые детали о ваших личных... инвестициях. Очень личных.
— Но это невозможно! Такие суммы... так быстро... Банк Англии задаст вопросы!