— Это ваши проблемы, лорд Мортимер. Вы взяли на себя обязательства. Или, может быть, вы думаете, что ваши другие... покровители... смогут вас защитить? — В голосе итальянца прозвучала легкая насмешка.
Халид затаился, вжимаясь в тень за портьерой. Он видел часть комнаты: богатый ковер, край массивного стола, дрожащую руку Мортимера, сжимающую хрустальный бокал с бренди. Так вот в чем дело. «Мираж» через Мортимера отмывал деньги, но казначей, видимо, решил поиграть в двойную игру, перенаправляя часть средств «Меридиану». А теперь «Меридиан» решил зажать его и выжать все до капли. Идеальный шторм.
Его взгляд упал на массивный, темный шкаф в углу комнаты, где он прятался. Это был не простой шкаф для одежды. Его очертания, массивная дверь с замочной скважиной... Сейф. Тот самый сейф. Он был здесь, в этой комнате, а не в кабинете.
В этот момент его «Внутренняя Песня» вздрогнула, уловив резкое движение за дверью в коридор. Холодный, стальной резонанс приближался. Быстро. «Кремень» шел сюда. Возможно, его насторожили голоса или он получил новый приказ.
У Халида не оставалось времени на тонкую работу. Он действовал почти на автомате. Выскользнув из-за портьеры, он оказался в нескольких шагах от сейфа и спиной к двум говорящим мужчинам. Мортимер, увидев его, вскрикнул и отшатнулся, роняя бокал. Итальянец резко обернулся, его рука метнулась к внутреннему карману.
Но Халид был быстрее. Он не стал смотреть на них. Его пальцы уже вставляли ключ в замочную скважину сейфа. Лейла не обманула — ключ подошел. С глухим щелчком массивная дверь отперлась.
— Стой! — раздался резкий окрик с порога.
В дверях стоял тот самый хмурый человек с третьего этажа. Его лицо было искажено холодной яростью. В его руке был короткий клинок, похожий на тот, что использовали в «Кузнице».
Халид рванул на себя дверцу сейфа. Внутри лежали папки, несколько мешочков, явно с монетами, и... толстая, кожаная бухгалтерская книга. То, что ему было нужно.
Итальянец выхватил маленький, изящный пистолет. «Кремень» с порога бросился вперед, его цель была очевидна — Халид.
Время замедлилось. Халид схватил книгу. Но вместо того чтобы бежать, он сделал нечто иное. Он резко швырнул ее через весь кабинет — прямо в итальянца.
— Держи! — крикнул он на чистом арабском, языке «Скрытого Миража». — Это твоя цель!
Книга ударила агента «Меридиана» в грудь, заставив его на мгновение замешкаться. Взгляд «Кремня» на долю секунды переметнулся с Халида на итальянца, в его глазах вспыхнуло непонимание и ярость. Кто враг? Кто свой?
Этой доли секунды хватило. Халид, как угорь, рванулся обратно в смежную комнату, к вентиляционному отверстию. Сзади раздался выстрел, звон разбитого стекла и гневный крик на двух языках сразу.
Он нырнул в темноту вентиляционного канала, затягивая за собой решетку. У него не было времени ее фиксировать. Он полз что есть мочи, слыша за спиной нарастающий шум — крики, беготню, новые выстрелы. Он поджег фитиль. Теперь в доме был пожар, и две собаки готовы были вцепиться друг другу в глотку из-за кости, которую он им подбросил.
Сердце колотилось, выпрыгивая из груди, но на его губах играла чуть заметная, холодная улыбка. Он не просто украл книгу. Он украл ее на глазах у обоих врагов и столкнул их лбами. Он не просто выжил. Он начал свою войну.
Добравшись до оранжереи, он выскользнул из канала, натянул поверх темной одежды ливрею и, не скрываясь больше, вышел через черный ход, растворившись в суматохе, которая уже охватывала особняк лорда Мортимера. У него за пазухой лежала толстая кожаная книга. И он чувствовал, как в его груди, рядом с деревянной лошадкой, рождается новый, незнакомый жар — не слепой ярости, а холодного, расчетливого торжества.
Хаос, оставленный им в особняке, был слышен даже на улице — приглушенные крики, беготня, звон разбитого стекла. Халид не оборачивался. Он шел прочь от Беркли-сквер спокойным, ровным шагом слуги, отправленного с поручением. Ливрея, наброшенная на плечи, скрывала темную одежду и драгоценную ношу у него на груди. Кожаный переплет книги давил на ребра, ощутимый и весомый, как глыба льда. Он унес не просто доказательства — он унес раздор, семя хаоса, которое он сам и посеял.
Его «Внутренняя Песня» все еще была напряжена до предела, сканируя пространство вокруг. Он ожидал погони, криков «держи вора», свиста пули. Но позади был лишь нарастающий гул переполоха, замкнутый в стенах аристократического особняка. Никто не бросился за ним. Ни «Кремень», чье внимание он переключил на агента «Меридиана», ни охрана Мортимера, слишком озадаченная стрельбой и криками в кабинете хозяина. Его расчет оказался верен. Он стал невидимкой на фоне чужого пожара.