Глава 13: ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА
Глава 13: ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА
Три дня. Именно столько времени отвела Лейла на подготовку к операции. Три дня, которые Халид провел в подвале невзрачного дома в Ковент-Гардене, превращенного в штаб-квартиру для этого безумного предприятия. Воздух здесь пахл старой бумагой, порохом и напряжением. Команда Лейлы состояла из четырех человек, и каждый был воплощением специфической профессиональной деформации.
Первый — Майлз, бывший актер, ныне мастер перевоплощений. Худощавый, с подвижным лицом и цепким взглядом, он за несколько часов превратил Халида в Чарльза Уинтропа: волосы, уложенные с надлежащей небрежностью, костюм идеального покроя, манеры — уверенные, но не высокомерные, как и подобает перспективному, но еще не достигшему вершин чиновнику. Майлз не просто менял внешность — он вживлял легенду, заставляя Халида часами отрабатывать подпись, походку, даже то, как он держит чашку чая.
— Ваша слабость — тминное печенье, Уинтроп, — говорил он, заставляя Халида десятки раз повторять фразу: «Потрясающее печенье, миссис Харрисон, мое почтение вашей кухарке». — Вы его обожаете, но стараетесь не показывать, чтобы не казаться простолюдином. Это ваша маленькая тайна.
Второй — Эдгар, немолодой уже человек с руками взломщика и глазами бухгалтера. Он изучил схему банка до мельчайших трещин в штукатурке. Он водил Халида по воображаемому маршруту, заставляя его запоминать каждую дверь, каждый поворот, каждую решетку.
— Хранилище находится на уровне ниже улицы, — монотонно бубнил он, тыча пальцем в чертеж. — Помимо обычной охраны, здесь, здесь и здесь — механические ловушки. Датчики давления на полу. Но они активируются только ночью. Днем, во время рабочего времени, они отключены — для удобства служащих. Ваше окно — ровно сорок семь минут, с 11:08 до 11:55, когда главный кассир уходит на свой ежедневный, дотошно пунктуальный обед. Охрана на входе в хранилище в это время состоит из двух человек. Они проверят ваши документы, но не станут обыскивать. Вы — ревизор из Банка Англии. Для них вы — почти божество.
Третий — братья-близнецы, которых все звали просто Молот и Наковальня. Молот — крепкий, молчаливый детина, отвечавший за силовую составляющую, если что-то пойдет не так. Наковальня — его полная противоположность, вертлявый и говорливый мастер по отвлечению внимания и созданию помех. Они должны были обеспечить внешнее прикрытие и устроить небольшой переполох на улице в нужный момент, чтобы отвлечь часть охраны.
Лейла наблюдала за всем этим со стороны, ее присутствие ощущалось как постоянный, холодный фон. Она не давала указаний, лишь изредка вставляла замечание, которое мгновенно меняло всю картину.
— Уинтроп боится лошадей, — сказала она как-то раз, глядя, как Халид отрабатывает выход из кареты. — В детстве его лягнул пони. Он будет инстинктивно отстраняться, когда будет проходить мимо конного экипажа.
Халид молча принял поправку. Он погружался в кожу Чарльза Уинтропа с таким же фанатизмом, ским когда-то погружался в основы боевых искусств. Это была его новая «Внутренняя Песня» — песня лжи, которая должна была зазвучать так же правдиво, как и его собственная.
Наступило утро операции. Халид, облаченный в безупречный костюм Уинтропа, с портфелем из дорогой кожи, стоял у зеркала. Отражение было чужим. Прилизанные волосы, напудренное лицо, взгляд, в котором читалась не глубокая сосредоточенность убийцы, а самодовольная уверенность чиновника. Он повертел в руках серебряные карманные часы — еще один штрих к образу. Майлз был гением.
— Помните, — сказал Эдгар, провожая его до двери. — Сорок семь минут. Не раньше, не позже. Вы опоздаете на секунду — и вас запирают внутри до конца обеденного перерыва. Вы пойдете раньше — и попадете на главного кассира.
Халид кивнул. Его сердце билось ровно. Страх был, но он был далеким, как шум прибоя за толщей воды. Он был собран. Сфокусирован. Он вошел в роль.
Карета, предоставленная Лейлой, была скромной, но респектабельной. Молот, игравший роль кучера, молча кивнул ему, когда он занял место внутри. Наковальня уже был где-то на улице, готовя свой диверсионный номер.
Путь до банка занял двадцать минут. Халид смотрел в окно на проплывающие улицы Сити. Деловые, оживленные, полные людей, одержимых наживой. Он чувствовал себя волком, надевшим овечью шкуру, чтобы прийти в самое логово пастухов.
Банк «Аль-Хашими» представлял собой солидное здание из темного кирпича с колоннами у входа. Два стражника в ливреях с гербом торгового дома стояли по обе стороны от тяжелых дубовых дверей. Халид вышел из кареты, поправил сюртук и с выражением легкой скуки на лице направился ко входу. Его «Песня» была приглушена, но он уловил резонанс охраны — скучающий, ленивый. Хорошо.