Наконец, он увидел выход. Солнечный свет, пробивавшийся через высокие окна холла, казался ослепительным после полумрака хранилища. Он сделал последнее усилие, переступил через порог и оказался на улице.
Карета с Молотом на козлах все еще стояла там, где он ее оставил. Молот, увидев его, чуть заметно изменился в лице — он увидел кровь, проступающую на безупречном костюме. Но он не проронил ни слова, лишь молча распахнул дверцу.
Халид почти ввалился внутрь, сжав зубы, чтобы не застонать. Дверца захлопнулась, и карета тронулась с места, сливаясь с потоком экипажей и внезапно возникшей суматохой — какой-то разносчик якобы устроил драку с кучером, заблокировав движение.
Внутри кареты Халид прислонился головой к прохладной деревянной стенке, закрыв глаза. Он дышал тяжело и прерывисто. Портфель с папками он сжал в объятиях, как сокровище.
Через какое-то время, когда карета уже покинула Сити и мчалась по менее оживленным улицам, он почувствовал знакомый холодный резонанс. Он исходил не снаружи, а изнутри кареты. Он открыл глаза.
Лейла сидела напротив него. Она смотрела на его окровавленный бок, на его бледное лицо. Никакого сострадания в ее взгляде не было. Лишь холодная оценка.
— Аиша, — произнесла она не как вопрос, а как констатацию.
Халид кивнул, сглотнув ком в горле.
— Она ждала меня у выхода.
— И ты убил ее, — в ее голосе не было ни одобрения, ни порицания. Констатация факта.
— У меня не было выбора. Она не оставила бы его мне.
— Нет, — согласилась Лейла. — Не оставила бы. Теперь Рашид остался без своей лучшей тени. И без своего золота. Ты нанес ему два удара вместо одного. — Она помолчала, ее взгляд скользнул по портфелю. — Добыча?
Он молча протянул ей портфель. Она открыла его, бегло просмотрела папки, ее пальцы на мгновение задержались на простом деревянном ящике, но открывать его не стала.
— Это больше, чем я ожидала, — тихо сказала она. — Здесь не только счета. Здесь... компромат. На полсовета лордов. На членов правительства. Рашид не просто воровал. Он собирал коллекцию. Страх — валюта, которая никогда не девальвируется.
Карета свернула в темный, неприметный переулок и остановилась. Они были у потайного входа в одно из укрытий Лейлы.
— Тебе нужен врач, — сказала она, выходя первой.
— Врач задаст вопросы, — повторил он свою же старую отговорку, с трудом вылезая из кареты.
— У меня есть свои врачи. Они не задают вопросов.
Его отвели в небольшую, чисто выбеленную комнату, похожую на келью. Врач, молчаливый и суровый мужчина, осмотрел рану, очистил ее, зашил и наложил повязку. Боль от прикосновений была острой, но Халид молчал, глядя в потолок. Он видел лицо Аиши в последний миг. Удивление. Непонимание.
Когда врач ушел, в комнате остались он и Лейла. Она поставила на маленький столик между ними деревянный ящик из сейфа.
— Это не похоже на финансовые документы, — сказала она. — Это было заперто отдельно. Как реликвия.
Он посмотрел на ящик. Простой, ничем не примечательный. Но почему-то сердце его сжалось. Он потянулся и открыл крышку.
Внутри, на мягкой бархатной подушке, лежал небольшой, изящный кинжал. Стальной клинок был украшен тонкой золотой насечкой, а на рукояти из слоновой кости был вырезан символ — песочные часы, обвитые змеей. Знак «Серебряного Меридиана». Но не это заставило его кровь похолодеть.
Рядом с кинжалом лежал пожелтевший от времени листок бумаги, сложенный вчетверо. Он развернул его.
Это был детский рисунок. Неумелой рукой была нарисована лошадка. Та самая, грубая, с одной ногой короче других. Его лошадка. Лошадка Десятого. А в углу рисунка, другим, уверенным почерком, была выведена та же символика — песочные часы со змеей. И дата. Та самая, что стояла в отчете о «ликвидации агента №10».
Легенда, которую он только что пережил в хранилище, оказалась лишь предысторией. Главное открытие ждало его здесь, в этой тихой комнате, и било точно в сердце.
Мир сузился до размеров пожелтевшего листка в его дрожащих пальцах. Гул Лондона за стенами, тупая, пульсирующая боль в боку, даже присутствие Лейлы — все это растворилось, превратилось в белый шум. Существовала только эта бумага. Этот детский рисунок. И этот символ.
Песочные часы. Змея.
Знак «Серебряного Меридиана». Тот самый, что он видел на карете у особняка Мортимера. Тот, что был выцарапан на пиковой даме. И он стоял здесь, в углу рисунка Десятого. Рисунка, который по всем законам логики и памяти должен был быть уничтожен в балгурской пыли или сгнить на теле его друга. Но он был здесь. В сейфе Рашида. Помеченный датой казни.