Лейла оценивающе посмотрела на него. Видимо, ждала этого вопроса.
— Теперь мы меняем правила. До этого мы били по его карману. По его операциям. Теперь мы бьем по его легенде. По тому мифу, который он создал о себе как о благородном хранителе баланса. Мы обнародовали бы это, — она кивнула на рисунок и кинжал, — и его репутация рассыплется в прах. Он станет изгоем для обеих сторон. Но... — она сделала паузу, — ...этого мало. Смерть от руки наемника — это слишком быстро и милостиво для него.
— Что ты предлагаешь? — Халид не сводил с нее глаз.
— Я предлагаю дать ему то, чего он боится больше всего, — ее губы тронуло подобие улыбки, в которой не было ни капли веселья. — Полную потерю контроля. Мы не убьем его. Мы разрушим все, что он построил. Мы превратим его собственную империю в его тюрьму и в орудие его казни. У нас есть доказательства его финансовых махинаций. Его связей с «Меридианом». Теперь у нас есть и это, — она снова ткнула пальцем в рисунок. — Мы обрушим его мир у него на глазах. А потом... потом посмотрим, захочет ли жить человек, превратившийся в ничто.
План был чудовищным. Грандиозным. Он требовал не силы единорога, а терпения и коварства паука. И он идеально совпадал с тем, что теперь тлело в груди Халида. Быстрой смерти было мало. Слишком мало.
— Хорошо, — сказал он. И в этом одном слове был приговор всему прошлому и клятва на развалинах будущего.
Лейла кивнула, как генерал, получивший от подчиненного готовность идти до конца.
— Отлично. Первым делом — ты должен исцелиться. Физически. Пока твое тело будет зализывать раны, твой разум должен работать. Мы с тобой изучим каждую страницу из этих папок. Каждую цифру. Каждого человека. Мы найдем самые гнилые балки в его конструкции и подпилим их. А потом... — она посмотрела в окно, на темнеющее небо Лондона, — ...мы подожжем его с четырех сторон.
Халид сидел, сжимая в руке стакан. Боль в боку все еще пульсировала, напоминая о цене, которую он уже заплатил. О цене, которую заплатил Десятый. Но теперь эта боль была не просто страданием. Она была топливом. Холодным, горьким, но неиссякаемым.
Он посмотрел на кинжал «Меридиана» и на детский рисунок. Два символа двух великих обманов его жизни. Он мысленно дал клятву. Он не просто отомстит Рашиду. Он стрет его имя, его дело, его наследие в порошок. Он станет той силой, что не просто убивает, но стирает.
И он был готов на все. Абсолютно на все.
Следующие несколько дней стали для Халида подобием странного, вывернутого наизнанку монастыря. Комната, где он оправлялся от раны, превратилась в келью аскета, а его единственным духовным наставником была ярость, холодная и кристально чистая. Боль в боку была постоянным напоминанием о цене прозрения, о битве в хранилище, о пустом взгляде Аиши. Но эта боль больше не владела им. Она стала точкой отсчета, фундаментом, на котором он отстраивал себя заново.
Лейла предоставила ему все, что было нужно для «исцеления»: молчаливого врача, который являлся раз в день сменить повязку; простую, питательную пищу; и — самое главное — полный доступ к добыче из сейфа Рашида. Папки, бухгалтерские книги, переписка, шифрованные отчеты. Гора бумаг, которая была не просто доказательствами преступлений, а анатомией чудовища.
Он погрузился в них с фанатизмом, который превосходил все его прежние тренировки в «Кузнице». Он почти не спал. Его дни и ночи слились в единый поток, прерываемый лишь короткими периодами беспокойного забытья, в котором ему снились кривые деревянные лошадки и песочные часы, пожирающие сами себя. Он делал выписки, строил схемы на отдельных листах бумаги, соединяя имена, даты, суммы денег в причудливый и ужасающий узор.
И картина проступала. Медленно, неумолимо, как проявляется изображение на фотопластинке.
«Скрытый Мираж» и «Серебряный Меридиан» не были врагами. Они были двумя крыльями одной химеры. На низшем уровне их агенты сражались насмерть на улицах Стамбула и в переулках Лондона, как гладиаторы на арене, услаждающие взгляд императора. Но на вершине, в мире высоких финансов и тайной дипломатии, они были партнерами. Рашид и неизвестный лидер «Меридиана» — человек, фигурировавший в документах под кодовым именем «Повелитель Зеркал» — совместно управляли потоком капитала, влияния и смерти. Они создавали кризисы и тут же предлагали решения. Они устраняли политиков, которые мешали их общим планам, невзирая на то, за какую из организаций те формально считались.
Десятый... Халид нашел упоминание о нем. Краткую запись в одном из финансовых отчетов «Меридиана». «Операция «Перекресток». Ликвидация нестабильного элемента №10. Оплата услуг контрагента «С.М.» — 50,000 флоринов.» А ниже — расписка о получении, подписанная теми самыми инициалами — «Р.А.». Рашид продал своего агента. Убрал его, потому что Десятый, судя по обрывочным заметкам, начал задавать слишком много вопросов о истинной природе их работы. Он стал «нестабильным». И его смерть была не только устранением угрозы, но и... инвестицией. Ибо она создала Халида. Идеального, слепого в своей ярости инструмента.