Халид отложил бумаги и подошел к маленькому, зарешеченному окну своей комнаты. Начинался рассвет. Небо над Лондоном было цвета грязной золы. Он стоял, опираясь лбом о холодное стекло, и его разум, переполненный цифрами, именами и схемами предательства, наконец, нашел тихую, неизменную точку в самом центре хаоса.
Он больше не был обманутым мстителем. Он не был и орудием в чужой руке. Теперь он был архивариусом Апокалипсиса. Хранителем книги, в которой была записана смерть его врага. И он собирался прочесть ее вслух для всего мира.
Дверь в его комнату открылась без стука. Вошла Лейла. Она выглядела уставшей, но ее глаза горели тем же холодным огнем, что и у него.
— Ты видел? — спросила она без предисловий.
— Я видел, — он повернулся к ней. — Это больше, чем мы думали. Это не союз. Это симбиоз. Они не воюют. Они... управляют. Вместе.
Лейла кивнула, ее губы сжались в тонкую белую ниточку.
— «Повелитель Зеркал». Я годами охотилась за этим именем. Рашид был лишь одним из ликов гидра. Но чтобы отрубить голову, нужно знать, где находится шея. Ты нашел ее?
Халид взял со стола один из своих схем и протянул ей. На нем была изображена сложная сеть компаний и фондов.
— Здесь. «Лондонский и Генуэзский Трастовый Банк». Он является узлом. Все потоки сходятся здесь. Им управляет человек по имени сэр Базиль Олдершоу. Маленький, ничем не примечательный человечек. Но согласно этим записям, именно он санкционирует все крупные переводы между «Миражем» и «Меридианом». Он — бухгалтер богов. И он... — Халид сделал паузу, — ...он боится. В его переписке сквозит паника. Он понимает, что играет с огнем, и боится, что его сожгут.
Лейла изучала схему, ее острый ум быстро схватывал суть.
— Олдершоу... Да, я сталкивалась с этим именем. Призрак. Никогда не появляется на публике. — Она подняла на Халида взгляд. — Ты предлагаешь начать с него?
— Нет, — Халид покачал головой. — Он — хранитель. Не источник. Мы ударим по нему, и они просто найдут другого. Мы должны ударить по тому, что нельзя заменить. По доверию.
Он взял другую папку — ту, что содержала компромат на высокопоставленных лиц.
— Рашил и «Повелитель Зеркал» годами шантажировали половину парламента и треть королевского двора. Это их щит. Но что, если мы превратим этот щит в оружие против них самих?
Он открыл папку и вытащил несколько листов.
— Вот, к примеру, лорд Хартвич. Председатель парламентского комитета по колониям. У него... специфические вкусы, которые тщательно скрываются. А вот — леди Мэрион Кресуик, вдова, имеющая огромное влияние в суде. Ее сын был замешан в дуэли со смертельным исходом, и дело замятли. Оба они получают «пожертвования» от фондов, контролируемых Рашидом. И оба... — он посмотрел на Лейлу, — ...имеют доступ к ушам королевы.
Лейла медленно улыбнулась. Это была улыбка волчицы, учуявшей кровь.
— Ты хочешь сыграть в их же игру. Но против них.
— Я хочу, чтобы они сами разрушили свою империю, — поправил он. — Мы не будем шантажировать их. Мы предоставим им выбор. Мы отправим им их же досье. И предложим сделку. Они публично отрекаются от Рашида и всех его дел, голосуют против интересов «Аурума» и «Аль-Мани» в парламенте, используют свое влияние, чтобы начать расследование против них... или их секреты станут достоянием общественности.
— Рискованно, — заметила Лейла. — Они могут побежать к Рашиду с предупреждением.
— Часть — побежит, — согласился Халид. — Но большая часть испугается. Они аристократы. Их репутация — их все. И они знают, что у Рашида сейчас проблемы. Мы ударим по нему одновременно в другом месте. Мы обнародуем часть его финансовых махинаций через доверенных журналистов. Создадим впечатление, что корабль тонет. И тогда даже самые верные крысы побегут с него.
План был грандиозным, дерзким и невероятно сложным. Он требовал безупречной координации, тонкого понимания человеческой психологии и готовности к тому, что все может пойти не так.
Лейла смотрела на него с новым, странным выражением — в нем было не только одобрение, но и тень чего-то, что могло бы быть уважением.
— Ты перестал быть клинком, Халид. Ты становишься стратегом. — Она помолчала. — Хорошо. Мы делаем это. Но нам нужен безупречный канал связи. И нам нужен человек внутри. Кто-то, кто может доставить наши послания прямо в руки этим лордам и леди, минуя их секретарей и слуг.