Тринадцатый нашел себе укрытие в глубине ниши, где торговали глиняной посудой. Отсюда был виден вход в «Семь Печатей». Он присел на корточки, сделав вид, что завязывает ремешок на своей истонченной обуви. Его сердце билось ровно и громко. Он чувствовал каждый удар, отдававшийся в висках. Время замедлилось. Он видел, как муха ползет по теплому камню, как пылинки кружатся в столбе солнечного света. Он был сосредоточен, как хищник перед прыжком.
Он ждал. Солнце поднималось все выше, становясь безжалостным тираном. Толпа на рынке поредела, уступив жаре. Наступил час, когда город замирал в полуденном оцепенении.
Тринадцатый взглянул на солнце. Почти время. Он мысленно представил себе Десятого, который сейчас, затаившись в узком проходе, готовит свой «дымовый снаряд». Еще мгновение, и...
Внезапно дверь лавки «Семь Печатей» скрипнула и приоткрылась. На пороге появился старик Омар.
Сердце Тринадцатого на мгновение замерло. Не сейчас! Еще не время! Он вжался в тень, стараясь стать невидимым. Его мозг лихорадочно работал: почему Омар вышел? Он что-то заподозрил? План рушился, не успев начаться.
Но старик не выглядел встревоженным. Он был именно таким, каким его описывали: очень старым, сгорбленным, с бородой, которая словно бы пыталась скрыть его иссохшееся, покрытое морщинами лицо. Его руки, длинные и костлявые, с пальцами, похожими на корни древнего дерева, дрожали мелкой дрожью. Он был облачен в простые, но чистые одежды из небеленого льна. На его лице читалась не тревога, а легкое раздражение и сонная одурь.
Омар что-то пробормотал себе под нос, неразборчивое и сердитое, и, прищурившись от яркого света, сделал несколько шагов от двери. Он потянулся, с хрустом разминая кости спины, и его взгляд блуждал по почти пустынной улице. Казалось, он просто вышел подышать воздухом, чтобы разогнать дремоту, навеянную душной атмосферой его лавки.
«Идиот, - беззвучно выругался Тринадцатый. - Возвращайся внутрь».
Он не смел пошевелиться, боясь привлечь внимание. Каждая секунда ожидания была мучительной. Он мысленно представлял себе Десятого, замершего в щели между зданиями с его тлеющим трутом. Что он думает сейчас? Видит ли он Омара? Понял ли, что план под угрозой?
Казалось, прошла вечность. Наконец, старик, тяжело вздохнув, развернулся и, пошатываясь, скрылся за черным деревом двери. Послышался глухой стук тяжелого засова. Лавка снова закрылась.
Тринадцатый выдохнул, но расслабляться было рано. Теперь все зависело от точности. Он снова погрузился в состояние напряженного ожидания, сверяясь с положением солнца. Еще несколько минут.
И тут он уловил едва заметное изменение в воздухе. Слабый, едва уловимый запах гари. Не запах костра или печи, а чего-то едкого, химического. Это оно.
Почти сразу же с задней стороны лавки донесся приглушенный крик. Голос Омара, но теперь в нем не было сонливости - лишь испуг и ярость. Послышались звуки спешных шагов, скрип отпираемой задней двери.
«Сейчас».
Тринадцатый, как пружина, сорвался с места. Он не побежал, а ринулся к главному входу, оставаясь в тени навесов. Его босые ноги бесшумно несли его по горячему камню. Он оказался у двери через несколько сердечных сокращений.
Его пальцы нашли в складках пояса тонкую, гибкую пластинку закаленной стали - отмычку, которую он самолично выковал из обломка старой пилы. Он вставил ее в замочную скважину, стараясь дышать ровно. Замок был старым, сложным, но не современным. Он чувствовал его внутреннее устройство кончиками пальцев, представляя себе штифты, которые нужно было приподнять. Это был навык, отточенный до автоматизма.
Сверху, со стороны заднего двора, доносились возбужденные крики Омара и кого-то еще, вероятно, соседа. Они обнаружили дымящуюся бочку.
Щелк.
Тихий, но такой желанный звук. Тринадцатый толкнул дверь. Она бесшумно подалась внутрь. Он скользнул в полумрак лавки, как змея, и сразу же прикрыл дверь за собой.
Его обдало волной странных запахов. Пахло старым пергаментом, пылью веков, сушеными травами, воском, кожей и чем-то еще - металлическим, почти озонным. Свет едва проникал сквозь маленькие оконца, выхватывая из тьмы причудливые формы: стеллажи, доверху забитые свитками в кожаных футлярах, полки с древними артефактами непонятного назначения, стеклянные сосуды с заспиртованными существами, статуэтки богов с забытыми именами. Воздух был густым и неподвижным, словно сама история здесь сперлась в горле.