Паника, как чума, начала разъедать фундамент власти Рашида с двух сторон. Снизу — через газеты и слухи, сеющие сомнения в деловых кругах. Сверху — через шантаж его самых могущественных покровителей.
Халид и Лейла наблюдали за этим из своей штаб-квартиры, которая за последние дни превратилась в командный центр тихой войны. Стены были увешаны картами, схемами и свежими газетами. Халид, несмотря на незажившую рану, почти не чувствовал усталости. Адреналин холодной мести был сильнее любой боли. Он анализировал поступающие от их немногочисленных информаторов данные, пытаясь предугадать ответный ход Учителя.
— Он не станет отсиживаться, — сказал он как-то вечером, глядя на пламя в камине. Его лицо в отблесках огня казалось высеченным из камня. — Он нанесет ответный удар. Но не по нам. Он попытается восстановить контроль.
— Он попытается замять скандал, — уточнила Лейла, не отрываясь от изучения очередного донесения. — Надавит на газеты. Запугает тех, кого мы шантажируем. Или предложит им сделку. Он мастер закулисных игр.
— Тогда мы должны сделать его игру публичной, — ответил Халид. — Нам нужен громкий, неоспоримый факт. Нечто, что свяжет его имя со всем этим напрямую. Не намеки, а имя. «Рашид аль-Дин».
Лейла подняла на него взгляд.
— Это самоубийство. Как только его имя прозвучит, он бросит все силы на нас.
— Они уже брошены, — парировал Халид. — Аиша была лишь первой ласточкой. Он знает, что это я. И он знает, что ты со мной. Он не станет ждать. Но если мы успеем первые... если мы представим его не как благородного Учителя, а как коррумпированного дельца и убийцу... его собственная организация может отвернуться от него. В «Скрытом Мираже» еще остались идеалисты, верящие в «баланс».
В этот момент в комнату вошел Майлз, их мастер перевоплощений. Его обычно насмешливое лицо было серьезным.
— Новости с набережной. Кожевник. Локвуд.
Халид насторожился.
— Я думал, он уехал с Уильямом.
— Видимо, передумал. Или Уильям его не взял. Его нашли сегодня утром в доках. Не просто убитым. Это было... послание.
Халид почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
— Какое послание?
— Его привязали к кнехту во время отлива. Когда вода ушла... — Майлз сглотнул, — ...у него на груди был вырезан символ. Песочные часы. Со змеей.
Лейла резко встала.
— «Меридиан». Они активизировались. Почему?
Халид закрыл глаза, его разум лихорадочно работал. Локвуд... маленький, ничем не примечательный человек. Зачем его убивать? Чтобы запугать? Но он уже был запуган. Чтобы предупредить? Но кого? Его. Халида. Это было предупреждение: «Мы знаем о твоих связях. Мы убьем всех, кого ты знал».
Но что-то не сходилось. Слишком жестоко. Слишком... демонстративно. «Меридиан» обычно действовал тоньше.
— Это не «Меридиан», — тихо сказал он, открывая глаза. — Это Рашид.
Лейла нахмурилась.
— Зачем ему имитировать почерк «Меридиана»?
— Чтобы столкнуть нас лбами! — Халид ударил кулаком по столу. — Он понимает, что мы с тобой объединились. Он знает, что я следую твоим советам, твоей стратегии. И он знает, что я ненавижу «Меридиан» больше всего на свете. Он надеется, что, увидев их символ на теле Локвуда, я выйду из тени. Что я брошусь мстить им, а не ему. Он пытается перенаправить мой гнев!
Он тяжело дышал, осознавая всю глубину коварства Учителя. Он играл на самой его больной, самой незаживающей ране — на памяти о Десятом и на ненависти к тем, кто, как он думал, был его убийцами.
— Он знает тебя лучше, чем ты думаешь, — мрачно констатировала Лейла. — Он вырастил тебя. Он знает, какие кнопки нажимать.
— Тогда мы нажмем на его, — в голосе Халида зазвучала сталь. — Он ждет, что я наброшусь на «Меридиан». Значит, мы дадим ему это. Но не так, как он ожидает.
Он подошел к столу и развернул чистый лист бумаги.
— Майлз, мне нужен новый образ. Не чиновника. Не купца. Кого-то... незаметного. Слугу. Посыльного. И мне нужен доступ в порт. Туда, где швартуются корабли «Аль-Мани».
— Это безумие, — покачала головой Лейла. — Они будут искать тебя там.
— Они будут искать Халида. Они будут искать Якоба ван Дейка. Они будут искать мстителя, — он посмотрел на нее, и в его гладах горел холодный огонь. — Они не будут искать безликого носильщика, который просто выполняет свою работу. Я не пойду туда, чтобы убивать. Я пойду, чтобы оставить еще одно письмо. Но на этот раз — не для аристократов.