— Для кого? — спросила Лейла, и в ее глазах мелькнуло понимание.
— Для «Повелителя Зеркал», — ответил Халид. — Рашид хочет, чтобы мы с «Меридианом» вцепились друг другу в глотку. Что ж, мы примем его совет. Но сделаем это по-своему. Мы отправим «Меридиану» не клинок, а приглашение. Приглашение к разговору. Против общего врага.
Комната замерла. Предложение было настолько рискованным, что граничило с безумием. Вступать в контакт с «Меридианом»? С организацией, которая была ответственна за смерть Десятого? Которая была его заклятым врагом?
— Ты предлагаешь заключить сделку с дьяволом, — тихо сказала Лейла.
— Нет, — поправил Халид. — Я предлагаю указать дьяволу на другую добычу. Рашид продал им Десятого. А теперь он пытается продать им и меня, направив на них мой гнев. Но что, если мы напомним «Меридиану», что Рашид — ненадежный партнер? Что он крал у них все эти годы? Что он представляет угрозу и для них? Дадим им те же финансовые выкладки. Пусть они увидят, как их золото текло в его карманы.
Лейла долго смотрела на него, а потом медленно кивнула. В ее взгляде читалось не только согласие, но и нечто, похожее на гордость.
— Игра в троих. Где двое объединяются против третьего, самого сильного. Опасно. Но... элегантно. — Она повернулась к Майлзу. — Готовь ему образ. И найдите нам канал. Самый темный, самый тихий. Чтобы доставить это письмо.
Пока Майлз хлопотал над гримом и одеждой, Халид сел писать. Это было самое короткое и самое опасное послание в его жизни. Без обращений. Без подписи. Только сухие факты. Номера счетов. Суммы. Даты переводов из фондов «Меридиана» на личные счета «Р.А.». И одна, последняя строчка: «Предатель всегда предает. Сегодня — меня. Завтра — вас».
Он вышел на улицу в облике пожилого, сгорбленного носильщика с тележкой. Вечерний туман окутывал доки, скрывая его от посторонних глаз. Его «Внутренняя Песня» была приглушена, но он чувствовал напряжение в воздухе. Город был на грани. И он, Халид, дергал за ниточки, от которых зависело, в какую сторону он рухнет.
Он подошел к одному из складов, арендованных «Аль-Мани». Он знал, что здесь работает привратник, который на самом деле был агентом «Меридиана» низкого звена — «ухом», как их называли. Он не стал вступать в контакт. Он просто оставил сверток на ящике у входа, прижал его грязным кирпичом и, откашлявшись, ушел прочь, не оглядываясь.
Послание было отправлено. Теперь в игре было три игрока. И двое из них, самые опасные, еще не знали, что против них объединились не две враждующие стороны, а призрак прошлого и тень будущего. Призрак по имени №13 и тень по имени Халид.
Он шел обратно, и туман смыкался за его спиной, словно занавес после сделанного ставки. Первый ход в новой, еще более опасной партии был сделан. Оставалось ждать ответа. И готовиться к тому, что часы, отсчитывавшие время его мести, пробили полночь. Теперь начинался час Совы. Час тихой, безжалостной охоты.
Туман над Темзой был не просто погодным явлением. Он был союзником, укрывающим, и угрозой, таящей невидимые опасности. Возвращаясь с доков, Халид ощущал каждый звук, приглушенный влажной пеленой, как удары собственного сердца. Его «Внутренняя Песня» была натянута до предела, сканируя пространство на предмет угрозы, которая могла прийти откуда угодно — из тени арок, с крыш, из самой реки. Послание было доставлено. Теперь он стал мишенью для всех сразу.
Но вместо страха он чувствовал странное, почти пугающее спокойствие. Он сделал ход, который не мог предугадать ни Рашид, ни «Повелитель Зеркал». Он вбросил в их игру дикий, непредсказуемый элемент — правду. И теперь наблюдал, как гиганты начинали спотыкаться о собственные ноги.
Вернувшись в убежище, он застал Лейлу в состоянии редкого для нее возбуждения. Она стояла у стола, заваленного свежими депешами, ее пальцы быстро перебирали листки.
— Он сделал это, — сказала она, не глядя на него. — Рашид. Он попытался контратаковать. Но слишком поздно и слишком грубо.
— Что случилось? — спросил Халид, сбрасывая с себя мокрый плащ и накидку носильщика.
— Лорд Хартвич. Тот, что с «особыми вкусами». Он не стал ждать. Он собрал пресс-конференцию. Объявил о своем уходе из политики по «состоянию здоровья» и... — в голосе Лейлы прозвучала ледяная усмешка, — ...публично отрекся от всех связей с синдикатом «Аурум», назвав его «раковой опухолью на теле британской экономики». Он призвал Парламент начать расследование.