Халид медленно кивнул. Первая костяшка домино упала. Страх перед разоблачением оказался сильнее страха перед местью Рашида.
— Остальные? — спросил он.
— Шестеро из десяти уже дали знать через своих людей, что выполнят наши условия. Они голосуют против интересов «Аль-Мани» в Парламенте на следующей неделе. Акции синдиката уже начали падать. Банк «Аль-Хашими» столкнулся с первым массовым оттоком вкладов. — Лейла подняла на него взгляд, и в ее гладах горел отблеск настоящего, неприкрытого азарта. — Ты был прав. Они побежали. Корабль начал тонуть.
— А Рашид?
— Он в ярости. По нашим каналам известно, что он отозвал в Лондон еще двух «Кремней» из Европы. Он готовится к осаде. Но он бьет по своим. Он пытается запугать аристократов, но это лишь ускоряет их бегство. Он теряет голову.
— Хорошо, — сказал Халид. — Значит, пришло время для следующего шага. Ответа от «Меридиана».
Они ждали два дня. Два дня, в течение которых финансовый скандал нарастал, как снежный ком. Газеты, почуяв кровь, уже не стеснялись в выражениях. Имя «Аурум» стало синонимом мошенничества. Банк «Аль-Хашими» был на грани коллапса.
Ответ пришел на рассвете третьего дня. Так же тихо и незаметно, как было отправлено послание. Майлз, выходивший за провизией, нашел у двери маленький, плоский камень. Под ним лежал сверток. Не бумажный, а из темного, мягкого шелка. Внутри не было письма. Лежал единственный предмет — отполированный до зеркального блеска черный камень, размером с голубиное яйцо. «Кремень». Точная копия того, что когда-то дал ему Учитель.
Лейла взяла камень в руки, повертела его.
— Их ответ. Без слов. Они приняли твое предложение. Камень — знак согласия на союз. Или, по крайней мере, на временное перемирие. Они видят в Рашиде большую угрозу, чем в нас.
Халид смотрел на камень. Тот самый символ, что когда-то определял всю его жизнь. Теперь он был просто безмолвным знаком в тайной войне. Ирония судьбы была горькой и полной.
— Они хотят встречи, — сказал он. — Шепотом в темноте. Чтобы обсудить детали охоты.
— Это ловушка, — сразу заявила Лейла. — Они не простят тебе Стамбул. Убийство Гассана. Они заманивают тебя, чтобы устранить.
— Возможно, — согласился Халид. — Но это риск, на который мы должны пойти. Нам нужны их ресурсы. Их люди в правительстве. Их доступ к информации. Без них Рашид может найти способ уйти от ответственности. Он как крыса — у него всегда есть запасной ход.
— И где они хотят встретиться? — спросила Лейла, ее голос был напряженным.
Халид взял камень из ее рук. Он был холодным и гладким.
— Они не сказали. Но они дали знак. Они ждут, что мы выберем место. Место, нейтральное для нас всех. Где никто не сможет устроить засаду.
Он закрыл глаза, его разум просеивал все известные ему уголки Лондона. И он нашел его. Идеальное место. Место, где сталкивались все течения этого города, но где ни одна из сторон не могла чувствовать себя хозяином.
— Таверна, — сказал он, открывая глаза. — «Подкованный дьявол».
Лейла удивленно подняла бровь.
— Твое старое логово? Это безумие. Там тебя знают в лицо.
— Именно поэтому, — ответил Халид. — Это последнее место, где они будут ждать встречи с тобой или со мной. И это место, где мы будем под защитой. Не стен или оружия. А равнодушия. Никто в Уайтчепеле не задаст лишних вопросов. И никто не полезет в драку, не видя в ней выгоды. Мы встретимся на нейтральной территории в самом сердце вражеской земли. Это — идеальный парадокс.
Он подошел к столу и взял лист бумаги. Он не стал писать. Он просто нарисовал углем символ — сову. Ту самую, что была на пиковой даме. И ниже поставил время: «Полночь».
— Майлз, — повернулся он к мастеру перевоплощений. — Мне нужен образ. Не нищего. Не слуги. Кого-то... кто имеет право находиться в «Подкованном дьяволе», но на кого никто не обратит внимания. Пьяного моряка. Отмечающего свое возвращение из долгого плавания.
— А я? — спросила Лейла.
— Ты будешь моими глазами на улице. Если что-то пойдет не так... — он не договорил, но смысл был ясен.
Подготовка заняла несколько часов. Майлз превратил его в седого, обветренного моряка с седыми патлами и лицом, покрытым шрамами и прожилками. От него пахло дешевым ромом и потом. Его походка была неуверенной, покачивающейся. Он был идеален.
В полночь он вошел в «Подкованный дьявол». Таверна была полна, как всегда. Шум, гам, запах перегара и немытых тел. Он прошел к своему старому столу в углу, заказал кружку самого дешевого эля и уставился в нее, как настоящий пьяница.
Он ждал. Его «Внутренняя Песня» была приглушена, но он чувствовал каждое движение в зале. Он видел, как Лейла, закутанная в темный плащ, мелькнула в окне на противоположной стороне улицы. Все было готово.