«Позволив тому мальчишке умереть вместо вас».
Слова агента «Меридиана» висели в воздухе, отравляя каждый вдох. Они не просто знали. Они были соавторами его трагедии. И теперь они предлагали ему роль в своем спектакле, прикарманив его боль как гарантию его лояльности.
Лейла наблюдала за ним молча, ее лицо было каменной маской, но в глазах он читал то же смятение, что бушевало в нем. Они оба понимали: они впустили волка в дом, чтобы избавиться от медведя. И теперь волг требовал свою долю.
— Они играют с тобой, — наконец нарушила тишину Лейла. Ее голос был низким и резким, как скрежет стали. — Эта игрушка... они вернули ее не как жест доброй воли. Они вернули ее как ошейник. Чтобы ты помнил, кто держит поводок.
— Я знаю, — прошептал Халид, все еще глядя на кривую спину лошадки. — Но без их помощи... Рашид может уйти. У него еще есть ресурсы. Он может скрыться в своей пустыне и начать все заново.
— А с их помощью мы становимся их марионетками! — в голосе Лейлы впервые прозвучали нотки отчаяния. — Ты думаешь, они остановятся на Рашиде? Они поглотят «Мираж» и обратят взгляд на нас. Мы для них — инструмент и следующая цель.
Халид медленно положил лошадку на стол. Движение было точным, контролируемым, но в нем читалась вся накопленная за годы ярость.
— Тогда мы должны быть умнее. Мы используем их, как они используют нас. Мы заставим их сражаться с Рашидом, пока они не ослабнут друг друга. А потом... — он не договорил, но его взгляд, встретившийся с взглядом Лейлы, был красноречивее любых слов.
— Потом мы убьем двух птиц одним камнем, — закончила она, и в ее гладах снова вспыхнул холодный огонь. — Опасно. Практически самоубийственно.
— У нас нет другого выбора, — возразил Халид. — Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.
Первый «камень» от «Меридиана» пришел на следующее утро. Его доставил все тот же невидимый курьер — маленький, завернутый в кожу свиток, оставленный на пороге. Внутри не было слов, только схема. Схема старого, заброшенного форта на окраине Лондона, в районе Дептфорда. И пометка: «Логово Старой Лисы. Полночь. Ждите сигнала».
Рашид. Он был там. Не в своем подземном городе в пустыне, а здесь, в Лондоне. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног, и готовился к последнему бою. А «Меридиан» с радостью предоставлял им эту информацию, подталкивая к решающей схватке.
Лейла изучала схему, ее пальцы скользили по линиям, отмечая слабые места.
— Форт Колинвуд. Построен при Генрихе VIII. Заброшен полвека назад. Подземные уровни. Лабиринт тоннелей. Идеальное место для того, чтобы затаиться... или устроить засаду.
— Они хотят, чтобы мы пошли туда, — сказал Халид. — И убили его.
— Или чтобы он убил нас, — мрачно добавила Лейла. — Очистив для них поле.
— Значит, мы не пойдем туда вслепую, — решил Халид. — Нам нужен план. Не атаки. Провокации. Мы должны выманить его оттуда. Заставить его прийти к нам.
Он снова взял в руки лошадку.
— Он забрал у меня все. Но есть одна вещь, которую он никогда не мог контролировать. Мое прошлое. Не то, что он мне подарил. А то, что было до него. №13. Уличная крыса из Балгура. Он всегда презирал эту часть меня. Считал ее грубой, неотесанной, недостойной. Что, если мы сыграем на этом?
Лейла смотрела на него с растущим интересом.
— Что ты задумал?
— Он ждет «Кремня». Дисциплинированного, смертоносного агента, воспитанного им. Он ждет стратега, играющего в шахматы. А что, если вместо этого он получит визит от того самого мальчишки-вора? Дерзкого, непредсказуемого, живущего по законам улицы. Того, кто бьет ниже пояса и не знает правил.
Он подошел к груде своих старых вещей, которые Майлз хранил для возможных перевоплощений. Он нашел то, что искал — потертую, запачканную одежду уличного оборвыша, какую он носил в Мирасе.
— Он прячется в своей каменной крепости, ожидая осады. Но что, если мы не будем осаждать его? Что, если мы просто... украдем у него самое ценное прямо из-под носа? Не его жизнь. Не его богатства. Его уверенность. Его чувство контроля.
Лейла медленно улыбнулась. Это была улыбка, полная смертоносного восхищения.
— Ты хочешь не сражаться с ним. Ты хочешь его унизить.
— Я хочу показать ему, что №13, тот самый грязный уличный мальчишка, которого он считал всего лишь глиной в своих руках, смог разрушить все, что он построил. Без его уроков. Без его философии. Руководствуясь лишь своей болью и яростью. Это будет последнее, что он увидит перед смертью. Понимание того, что он проиграл тому, кого считал ничтожеством.
План был безумен, оскорбительно прост и потому гениален. Он бил в самую суть Рашида — в его гордыню, в его веру в собственную непогрешимость как архитектора судеб.