Подготовка была быстрой и безжалостной. Халид снова стал №13. Не просто переоделся. Он впустил того мальчишку внутрь себя — его ярость, его отчаяние, его дерзкую, животную хитрость. Он отбросил все уроки «Кузницы». Он не будет сражаться как «Кремень». Он будет драться как загнанный зверь.
Лейла и ее люди обеспечивали внешнее кольцо. Они не пойдут с ним. Его задача была не в том, чтобы уничтожить форт, а в том, чтобы выманить из него Рашида. Создать такой хаос, такую личную обиду, чтобы старый паук не выдержал и выполз из своей норы.
Ночью, когда туман над Темзой сгустился до состояния молочного супа, Халид двинулся к Дептфорду. Он не скрывался. Он шел по улицам с вызывающей уверенностью уличного бандита, который знает, что ему нечего терять. Его «Внутренняя Песня» не была сфокусированной и острой. Она была размытой, хаотичной, как шум толпы, полной гнева и боли.
Форт Колинвуд возник из тумана как призрак — темные, полуразрушенные стены, заросшие плющом. Он был мрачным и безмолвным. Но Халид чувствовал присутствие. Десятки людей. Охрана. И в самом центре, в подземных залах — тот самый холодный, знакомый резонанс, который он когда-то считал родным. Рашид.
Он не стал искать потайные ходы. Он выбрал самый дерзкий путь. Он подошел к главному, полуразрушенному входу, где стояли двое стражников в темной, неброской одежде, выдававшей в них «Кремней».
— Эй, мужики! — крикнул он на ломаном английском с нарочитым уличным акцентом. — Передайте старому пауку, что его любимый щенок пришел! Тот, которого он бросил в Лондоне гнить!
Стражники обменялись быстрыми взглядами. Один из них достал клинок.
— Убирайся, оборванец. Здесь не место для таких, как ты.
— О, я думаю, здесь как раз мое место! — Халид рассмеялся, и его смех звучал дико и неуместно в этой гробовой тишине. — Ведь именно я устроил весь этот цирк! Я поджег его игрушки в Сити! Я разогнал его крыс в Парламенте!
Он сделал шаг вперед. Стражники приготовились к атаке. Но Халид не атаковал. Он вытащил из-за пазухи тряпичный сверток и швырнул его им под ноги. Из свертка выкатилось несколько гнилых овощей и кусок тухлого мяса.
— Это вам от лондонских крыс! — вопил он, продолжая идти вперед. — Передайте ему! Скажите, что №13 пришел забрать свой долг! Не как его «Халид»! А как тот паршивец из Балгура, которого он спас! Скажите, что я здесь, чтобы напомнить ему, откуда он меня подобрал! Из грязи! И в грязь я его и верну!
Его слова, полные презрения и сознательного упрощенчества, были рассчитаны на то, чтобы дойти до Рашида и ранить его больнее любого клинка. Это было отрицание всего, что Учитель в него вложил.
Стражники ринулись на него. Их движения были быстрыми и точными. Но Халид не стал парировать или уворачиваться по правилам. Он плюхнулся на землю, как пьяный, позволив первому удару пройти над головой, а потом, как уж, вцепился второму стражнику в ногу, кусая и царапаясь. Это была драка в стиле балгурских трущоб — грязная, подлая, без правил.
Поднялся невероятный шум. Загорелись факелы. Из форта высыпали еще люди. Халид, отбиваясь, отступал, продолжая кричать оскорбления, смешанные с правдой о предательстве Рашида, о Десятом, о сделках с «Меридианом».
И тогда, наконец, он появился.
В проеме главного входа, освещенный факелами, стоял Рашид. Он выглядел постаревшим, его обычно невозмутимое лицо было искажено гримасой холодной, всепоглощающей ярости. Его «Песня», всегда такая мощная и контролируемая, сейчас клокотала, как раскаленный металл.
— Хватит! — его голос прорвал шум, заставляя всех застыть на месте.
Халид выпрямился, отряхивая грязь с рук. Он смотрел на Учителя не с ненавистью агента, а с презрением уличного воришки, поймавшего блюдолиза на воровстве.
— Ну что, старик? Вылез, наконец, из своей норы? Испугался, что твоя собственная грязь тебя затопит?
Рашид смотрел на него, и в его гладах бушевала буря. Он видел перед собой не воспитанного им солдата, а того самого дикого зверька, которого он когда-то приручил. И этот зверек не просто оскалил зубы. Он плюнул ему в лицо.
— Ты... ты все разрушил, — прошипел Рашид. Его пальцы сжались в бессильных кулаках. — Все, что я создавал десятилетиями...
— Я? — Халид фальшиво рассмеялся. — Я лишь показал всем, из какого дерьма ты это слепил! Ты думал, ты сделал из меня человека? Ты сделал из меня раба! Но я всегда был свободнее тебя, старик! Потому что я никогда не верил в твою ложь! Я просто притворялся, чтобы дождаться своего часа!
Это была неправда. Он верил. Верил всем сердцем. Но сейчас ему нужно было бить именно так. В самое больное место.