Рашид сделал шаг вперед. Его ярость была почти осязаемой.
— Я спас тебя! Я дал тебе силу! Имя!
— Ты убил моего друга! — крикнул Халид, и в его голосе впервые прорвалась настоящая, не срежиссированная боль. — Ты продал его, как продавал всех! И ты думал, что купишь меня его кровью? Я не твой «Кремень»! Я — твое проклятие! Я — призрак того мальчика, которого ты оставил умирать на площади! И я пришел за тобой!
Он больше не кричал. Он говорил тихо, но каждое слово падало, как молот.
— И я пришел не один. Твои новые «друзья» из «Меридиана» шлют тебе привет. Они сказали, что ты... исчерпал свою полезность.
Это была последняя капля. Упоминание о «Меридиане», о том, что его предали и с той стороны, заставило Рашида взорваться. Он забыл о всякой осторожности, о своей обычной сдержанности. Он видел перед собой лишь дерзкого мальчишку, который осмелился бросить ему вызов.
— ВЗЯТЬ ЕГО! — проревел он, и его голос сорвался на визг. — Я САМ РАСПРАВЛЮСЬ С ЭТИМ ВЫБРОДКОМ!
Он ринулся вперед, отталкивая своих же стражников. Его «Песня» превратилась в сплошной, яростный рев.
Халид стоял на месте, и на его губах играла чуть заметная, холодная улыбка. Он сделал это. Он выманил его. Медведь покинул свою берлогу. И теперь, ослепленный яростью, он бежал прямиком в расставленные сети.
Он развернулся и побежал. Не с той скоростью, на которую был способен, а достаточно быстро, чтобы Рашид не потерял его из виду, и достаточно медленно, чтобы тот мог преследовать. Он вел его. От форта. Вглубь доков. Туда, где его ждала Лейла и где «Меридиан», как они договорились, должен был нанести свой удар.
Бег по темным, скользким от тумана улицам Дептфорда был похож на странный, смертельный танец. Позади, в нескольких десятках шагов, бежал Рашид, его тяжелое дыхание и яростный резонанс были слышны без всякой «Песни». По бокам, в тени, мелькали тени — его стражники и, возможно, люди «Меридиана», наблюдавшие за охотой.
Халид бежал, и его сердце колотилось не от страха, а от предвкушения. Он вел своего Учителя на заклание. И впервые за долгие годы он чувствовал, что держит свою судьбу в собственных руках. Он был больше не пешкой. Он был тем, кто переворачивает доску.
Погоня была хаотичным, безумным карнавалом в аду. Халид, как призрачный зазывала, петлял между грудами угля, перепрыгивал через ящики со снастями, скользил по мокрым от тумана мосткам. Он не использовал изощренные приемы бесшумного движения, которым его учили. Он бежал как тот самый уличный мальчишка — шумно, дерзко, с громким топотом и прерывистым дыханием, нарочно роняя пустые бочки и ящики, создавая как можно больше шума. Он был маяком, ведущим корабль Рашида на скалы.
А корабль этот шел за ним, ведомый слепой яростью. Рашид, обычно воплощение контроля, теперь был похож на разъяренного быка. Его «Внутренняя Песня» потеряла всякую гармонию, превратившись в оглушительный, диссонирующий гул, который бился о стены складов и отскакивал от темных вод доков. Он не отдавал приказов своей охране. Он просто бежал, сжимая в руке длинный, изогнутый клинок, его плащ развевался за ним как черные крылья.
— СТОЙ, НЕСЧАСТНЫЙ! Я РАЗОРВУ ТЕБЯ НА КУСКИ! — его голос, обычно такой властный и размеренный, теперь был хриплым воплем, полным неподдельной, животной ненависти.
Халид не останавливался. Он видел цель — огромный, полуразрушенный склад коптильных печей, который Лейла обозначила на карте как идеальное место для засады. Его стены были пропитаны вековой сажей, воздух внутри до сих пор пахл гарью и старой рыбой. И главное — там была ловушка.
Он влетел внутрь через разбитую дверь. Полумрак. Высокие, закопченные балки под потолком. Горы пустых бочек и рассыпанной золы. Он ринулся вглубь, к заранее условленному месту — узкому проходу между двумя массивными кирпичными печами.
Позади, в проеме двери, возникла тень Рашида. Он замер на мгновение, его грудь тяжело вздымалась. Его глаза, сверкающие в темноте, выхватили фигуру Халида.
— Некуда бежать, мальчик, — он произнес это уже тише, но от этого голос звучал лишь опаснее. — Ты привел меня в свою могилу.
— Нет, Учитель, — Халид остановился, повернулся к нему спиной к одной из печей. Его голос вдруг снова стал ровным и холодным, каким был у «Кремня». — Это я привел тебя в твою.
Он свистнул. Коротко, резко.
И тут же с грохотом обрушилась заранее подпиленная балка над входом, заваливая выход грудой обломков и кирпичей. Они оказались в ловушке. Вместе.
Рашид огляделся, и на его лице впервые мелькнуло не ярость, а что-то похожее на осознание. Он попал в западню. Но его ярость была сильнее инстинкта самосохранения.
— Хитро, — прошипел он. — Но тебе не спастись от меня здесь. Один на один. Ученик против Учителя. Давай посмотрим, чему ты научился.