Он двинулся вперед. Его шаги были тяжелыми и мерными. Клинок в его руке описал в воздухе плавную дугу.
Халид стоял неподвижно. Он не принял боевую стойку. Он просто ждал.
— Я научился главному, Учитель. Ты сам меня научил. Не доверять никому.
В этот момент из-за груды бочек слева от Рашида вышла Лейла. Она была безмолвной тенью, ее собственный клинок уже обнажен.
А справа, из-за другой печи, появилась еще одна фигура. Высокая, в темном плаще. Агент «Меридиана», с которым Халид встречался в таверне. В его руке был не клинок, а небольшой, изящный арбалет.
Рашид замер, его голова повернулась сначала к Лейле, потом к незнакомцу. Его «Песня» взревела от изумления и предательства.
— Ты... — он смотрел на Лейлу. — Ты смеешь...
— Долгий долг, Рашид, — холодно парировала она. — Пришло время платить.
— А с «Меридианом»? — он перевел взгляд на незнакомца. — Вы... вы заключили сделку с этими отбросами?
— Мы заключили сделку с целесообразностью, — ответил агент «Меридиана» своим безразличным голосом. — Вы стали непредсказуемы. И слишком жадны. Баланс нарушен.
Халид наблюдал за этой сценой, стоя в стороне. Он был тем, кто свел их здесь. Три силы, три заклятых врага, сошедшихся в смертельном треугольнике. И он был центром этого треугольника.
— Видишь, Учитель? — тихо сказал Халид. — Ты всегда учил, что сила — в контроле. В манипуляции. Но твоя манипуляция привела тебя сюда. К тому, что тебя окружили те, кого ты считал своими инструментами.
Рашид стоял, и его тело дрожало от сдерживаемой ярости. Но теперь это была не слепая ярость. Это была ярость загнанного зверя, который видит капкан.
— Так вот твой план, мальчик? Стравить меня с ними? Думаешь, они убьют меня за тебя? Ты всегда был трусом!
— Нет, — Халид покачал головой. Он медленно вытащил из-за пояса свой собственный клинок — простой, без украшений, такой же, как у него был в Балгуре. — Я не трус. И я не позволю им убить тебя. — Он сделал шаг вперед. — Твоя смерть принадлежит мне. Только мне.
Лейла и агент «Меридиана» не двигались. Они наблюдали. Это была его сцена. Его месть.
Рашид смотрел на него, и в его гладах вдруг погасла ярость. Осталась лишь ледяная, бездонная пустота. Пустота человека, который понимает, что проиграл все.
— Хорошо, — прошептал он. — Покажем же, на что способен мой лучший ученик.
Он атаковал. Не на Лейлу, не на агента. На Халида. Это был не просто удар. Это был итог всей его жизни — всех его знаний, всей его мощи, собранный в одном, смертоносном порыве.
И Халид встретил его. Не как №13. Не как уличный вор. И не как «Кремень». Он встретил его как себя. Того, кем он стал — человека, вобравшего в себя и ярость мальчишки, и дисциплину убийцы, и боль предательства, и холодную ясность мстителя.
Их клинки встретились с оглушительным лязгом, высекая сноп искр в полумраке склада. Это был танец смерти. Столкновение двух стихий. Ярости Рашида, отчаянной и всесокрушающей, и ясности Халида, холодной и неумолимой.
Халид не пытался пересилить его. Он читал его. Читал по едва заметным напряжениям мышц, по взмаху плаща, по тому самому гулу его «Песни», который теперь был для него открытой книгой. Он знал все приемы Учителя. Все его любимые связки. Все его слабости.
Он уворачивался, парировал, отступал. Он позволял ярости Рашида бушевать, зная, что она истощает его. Он был как скала, о которую разбиваются волны.
— Ты... ничего... не понимаешь! — выкрикивал Рашид между ударами. — Мир... это хаос! Я создавал порядок! Баланс!
— Твой баланс был построен на костях невинных! — парировал Халид, отбивая очередной выпад и отвечая молниеносным уколом, который прочертил кровь на руке Рашида. — На крови моего друга!
— Он был расходным материалом! Как и ты! Как и все!
Это была последняя ошибка Рашида. Последнее проявление его высокомерия. В его голосе прозвучала та самая, неприкрытая правда, которую Халид и хотел услышать.
И в этот миг Халид увидел то, что ждал. Микроскопическую брешь. Мгновенную потерю концентрации. Ярость затуманила взгляд Учителя.
Халид действовал. Его клинок, который до этого лишь парировал, рванулся вперед. Быстро. Точно. Не в сердце. Не в горло. В руку, держащую меч.
Сталь вошла по самую рукоять, пронзив мышцы и сухожилия. Рашид вскрикнул — коротко, по-звериному, и его клинок с грохотом упал на пол.
Он отшатнулся, хватаясь за истекающую кровью руку. Его глаза, полные невыносимой боли и унижения, уставились на Халида.
— Убей... меня, — прохрипел он. — Доверши начатое.