– Слушай… – начал было Игорь, но тут же замолчал, поскольку не знал, как лучше донести свое предложение до бородача.
Громобой хмуро воззрился на дружинника:
– Ну чего еще, паренек? Отвлекаешь!
– Хотел сказать, что здесь, в Строгино, живет маркитант, который торгует с нео.
Громобой заметно напрягся.
– И ты в этом вот прям уверен? – спросил бородач, посмотрев на собеседника исподлобья. – Ну, что он с нео торгует? А то обвинение не шуточное. Речь ведь не о рядовом проступке, а, по сути, о предательстве всего рода людского…
– Уверен, уверен, – закивал разведчик. – Нео, который меня ранил, упомянул, что маркитант за пленника, моего друга то есть, им выгодно заплатил – «черного» дал и лекарств каких-то.
– Стоп-стоп-стоп, – поднял руку Громобой. – Хочу уточнить, правильно ли я тебя понял: то есть, получается, они этому маркитанту твоего товарища отдали? В обмен на порох и медикаменты?
– Выходит, что так.
– Так а чего ты сразу-то о нем не рассказал? – недоуменно вопросил бородач.
– Ну, поначалу я даже близко не знал, можно ли вам доверять, поэтому и не стал откровенничать.
– А теперь, стало быть, решил довериться? И с чего бы это такая честь?
– Ну, вы ж меня отпустили. Значит, мы не враги.
– Не враги… – эхом повторил Громобой, рассеянно глядя на дверной проем за спиной разведчика. – Ладно, пусть так. Не враги. Ох… – Он мотнул головой. – Да уж, паренек, огорошил ты меня этой вестью, нечего сказать! Получается, у нас тут не просто маркитант, который с нео торгует, а самый распоследний ублюдок, который у презренных мутов собратьев-хомо за порох выменивает!
– Вот и я удивлен не меньше. И притом не пойму, зачем ему вообще понадобился кремлевский дружинник?
– Ну, уж точно не для того, чтобы отпустить его на все четыре стороны, – фыркнул бородач, подмигнув собеседнику. – Так только старина Громобой поступает – отбивает дружинника у нео и выпускает на свободу… Этакий бестолковый герой, которых московская Зона сжирает обычно в два укуса. Только благодаря Щелкуну до сих пор и жив, верно, малыш? – Бородач дружелюбно похлопал ладонью по лицевой обшивке «Рекса». – Только ты меня и спасаешь от невзгод…
Робот в ответ заскрежетал зубами, да так рьяно, что по спине дружинника невольно поползли мурашки. Громобой понял это по обеспокоенному взгляду и, ухмыльнувшись, сказал:
– Не обращай внимания, он всегда челюстями клацает, там шарнир надо бы поменять… но где ж его возьмешь? Оттого и Щелкун, потому что все время щелкает. Привыкаешь, в общем, со временем. А насчет Вадима… ты, я так понял, знаешь, где он обитает?
– Знаю, конечно. Это ж мы у него груз забирали, для Кремля.
Брови Громобоя взлетели на лоб.
– Ах вот даже как… – пробормотал он, вконец ошарашенный.
Они как будто поменялись местами: теперь Игорь удивлял, а Громобой ушам своим не верил.
– То есть ты думаешь… – медленно произнес бородач.
– Я думаю, наш груз тоже у него. Думаю, он сдал нас нео, а потом выкупил груз обратно.
– Обратно? Да уж, хитро! Но за такую хитрость надо беспощадно убивать. Да, Щелкун?
«Рекс» в ответ одобрительно заскрежетал.
– И ты, конечно, безумно хочешь отбить у мерзкого торгаша друга и груз, но один штурмовать его дом боишься… по понятной, в общем-то, причине – ты всего один, да… И поэтому тебе очень нужна наша помощь. Так?
– Так, – подтвердил дружинник.
– Хорошо. Но пока не ясно, какой нам с этого прок? Ты вот за друга и груз сражаться будешь, а мы – просто так, за правое дело?
– Ну, мне-то только мой товарищ нужен и боеприпасы, а все остальное, что только найдете, можете вы забрать. Мне точно больше ничего не надо.
– Больше ничего не надо… – эхом повторил Громобой.
Взгляд его на какое-то время утратил фокус: видно было, что бородач крепко задумался. Игорь помалкивал, решив не торопить стрелка с принятием решения.
– Так а что за груз такой ценный, что вы из Кремля аж сюда за ним поперлись?
– Патроны для огнестрелов, – нехотя признался Игорь.
С одной стороны, вдаваться в подробности не хотелось. С другой стороны, лгать человеку, который, возможно, будет прикрывать его спину в тяжелом бою, дружинник считал неправильным. Впрочем, врать он вообще не любил – разве что дикарям-нео, и то вынужденно.