Словом, о теньке можно было забыть.
Не зная, чем себя занять на время ожидания, Игорь хмуро уставился в небо. Едва ли не впервые он мечтал, чтобы беспощадное солнце скрылось за тучами. Мысленно он прокручивал в голове их с Громобоем план и молил Бога, чтоб его компаньон не включился в процесс раньше времени.
Наконец послышался знакомый уже скрежет, и входная дверь приоткрылась вновь.
– Эта, шеф… Хозяин велел впустить, – сказал Миха, высунувшись наружу. – Мне его проводить или ты сам?
– Давай лучше я, – пробормотал Яма, отклеиваясь от стены. – А ты тут за старшего останься.
Желание старшего охранника самолично проводить гостя к Вадиму не слишком-то понравилось Игорю. Уж больно ушлым и ответственным был Яма; чем меньше рядом с маркитантом будет таких людей в нужный момент, тем больше шансов, что их план сработает.
Дружинник против воли оглянулся назад, на развалины, в которых остался Громобой, вздохнул украдкой и по приглашению старшего охранника устремился к двери.
Внутри царил полумрак: маркитант явно экономил на горюн-траве – Игорь насчитал всего четыре факела, по два на стену. За потрепанными боковыми дверьми находились комнаты охраны – по числу факелов. Как понял Игорь, они не пустовали вовсе: пока первая смена дежурила, вторая спала, потом менялись. Голоса, доносящиеся изнутри, только подтверждали догадку разведчика.
Кабинет Вадима находился прямо по коридору, за бронированной дверью, укрепленной на случай неожиданного вторжения извне. Игорь не знал наверняка, но догадывался, что обычной пулей этот металл не пробьешь.
«Тут, наверное, только с «кордом» есть шансы… и то не факт…» – подумал дружинник.
Сзади шумно харкнул Яма. Будто нарочно о себе напомнил. Игорь оглянулся на старшего по смене: охранник по-прежнему держал автомат обеими руками, одной – за цевье, второй – за рукоятку, длинным указательным пальцем поглаживая спусковой крючок.
Яма был хорошим сторожевым псом, в меру преданным и в меру профессиональным. Он знал, за что ему положена миска еды да теплая будка, и не собирался подводить доверие хозяина.
У самой двери охранник обогнал дружинника и, одарив его хмурым взглядом, сказал:
– Притормози-ка маленько.
Разведчик послушно остановился на месте, чтобы не провоцировать. Яма удовлетворенно кивнул и постучал в дверь условным стуком – три удара, пауза, один удар, пауза, два удара. Этот ритуал напомнил Игорю об их вчерашнем визите. Спасибо Захару, который тогда, помимо трех опытных дружинников, взял с собой в кабинет еще и побратима. Как знал, что в будущем его младшему товарищу придется штурмовать дом маркитанта!..
Несколько секунд ничего не происходило. Игорь уже решил, что их не услышали, когда изнутри заскрежетало.
«Засов. Помню-помню. Так и не смазали…»
Дверь приоткрылась.
– Миха, ты? – донесся изнутри знакомый голос: это был сам Вадим.
– Нет, это Яма, – поправил охранник. – Вместе с кремлевским.
– А, Яма, ты… Ну входите-входите.
Игорь напрягся еще больше, чем прежде. Скоро, совсем скоро первая фаза, пассивная, закончится, и начнется вторая, куда более динамичная.
С участием Громобоя и Щелкуна.
Кроме самого маркитанта, в кабинете были четверо хмурых мечников. Они приветствовали гостей каменными лицами; только глаза на этих непроницаемых физиономиях были живыми – они неустанно следили за каждым движением визитеров. Любое резкое движение – и эти четверо молниеносно бросятся в атаку. Игорь в этом даже не сомневался.
Вадим, как обычно, встречал гостей, развалившись в кресле. Черноволосый и остроскулый, он был стройный, даже чрезмерно изящный для живущего в Зоне хомо. Удивительно, но при этом маркитант производил впечатление человека, который в случае необходимости успеет выхватить пистолет раньше любого оппонента. Деловой взгляд, мигом раскладывающий любого на выгоды и потери, скользнул по Яме и остановился на Игоре.
– Помню тебя. – Вадим без стеснения направил на гостя указательный палец. – Ты приходил вчера, с вашим… десятником… ну, который с таким шрамом страшным… – Он провел рукой перед лицом.
Игорь стиснул зубы так, что челюсти свело. Маркитант нагло делал вид, что в последний раз видел Захара еще вчера, во время совершения сделки, но разведчик-то уже знал правду! И каких усилий ему стоило сдерживать свой праведный гнев, никто из присутствующих в комнате ублюдков не мог и близко представить.