«Правда, теперь с нами «Рекс», – подумал Игорь, покосившись в сторону Щелкуна. – Супротив такого собаки не попрут точно!..»
Безусловно, способности нейроманта очень выручали Громобоя. Иметь телохранителя в лице био, пожалуй, желал бы любой из людей, вынужденных путешествовать по Москве.
Хотя, конечно, был в этом симбиозе один немаловажный момент, который дружинника беспокоил с самого их знакомства: что, если Громобой вдруг потеряет сознание во время очередной стычки или, того хуже, умрет? Что тогда будет делать ящер? Сожрет Игоря и погибшего хозяина? Скорей всего, да. Дружинник не верил, что стальной «тираннозавр» помогает Громобою по собственной воле. Очевидно, робота сдерживали только нейромантские способности бородача и ничто иное.
Впрочем, сам Громобой наверняка взглядов дружинника не разделял и очень разозлился бы, если б Игорь озвучил ему свои опасения. Бородач явно был слегка сумасброден и, кажется, давно прикипел к «Рексу» душой, раз именовал его не иначе, как Щелкуном. Разведчик никогда прежде не встречал нейромантов и не знал, что творится у них в голове, но теперь ему казалось, что все они рано или поздно проникались симпатией к подчиненному био. В прежние времена, говорят, такая же связь была между людьми и крысособаками… пока не участились случаи бешенства среди питомцев. С тех пор на одомашнивание эти мутов в Кремле запрет.
Собственно, этим же, вероятно, заканчиваются все без исключения попытки приручить любую тварь из московской Зоны – рано или поздно она все равно ополчается против своего хозяина.
«Посмотрим, как выйдет с нашим Щелкуном…»
Внезапно Громобой замер.
– Что случилось? – тут же спросил Игорь.
Нейромант ответил не сразу. Сначала он пристальным взглядом прошелся по окружающим развалинам туда-сюда и лишь потом тихо произнес:
– Мне какой-то шорох почудился. Ничего не слышал?
– Кажется, нет, – ответил дружинник.
– Ладно, – сказал Громобой, продолжая озираться. – Идем дальше. Но ухо держим востро…
Игорь кивнул и потянулся за мечом… к собственному удивлению, ведь доставать клинок не собирался.
«Рука движется против воли!» – ошеломленно подумал разведчик.
Он попытался остановиться, но тщетно: клинок медленно выскользнул из ножен.
– Зачем тебе сейчас меч? – прошипел Громобой. – Не дребезжи!.. Там, в развалинах, как будто и впрямь кто-то есть…
Но Игорь не мог остановиться, как ни старался. Тело отказывалось его слушать, да и в мозгу стали появляться мысли одна страшней другой:
«Бей…»
«Руби…»
«Режь…»
«Но кого? Рядом ведь только Громобой! Не его же рубить-резать…»
«Хотя почему бы и нет?»
Отвратительная какофония голосов сводила с ума. А тело тем временем, будто воспользовавшись неразберихой, уже встало в боевую стойку, и рука с мечом взлетела вверх…
– Ты это чего, паренек?
Опешив от увиденного, Громобой спешно отпрянул, и это спасло ему жизнь. Впрочем, немаловажную роль тут сыграло и то, что Игорь, практически утративший контроль над своим телом, все же отчаянно сопротивлялся происходящему. Оттого и движения его были куда медленней, чем обычно.
– Тебя кто-то дурманит? – выкрикнул Громобой, обеспокоенно глядя на спутника.
Вопрос в никуда. Одурманенный на него уж точно ответить не мог. За разведчика говорили его действия – Игорь бросился на нейроманта, рыча и угрожающе размахивая мечом. Выучка Кремля неожиданно куда-то запропастилась; тот, кто овладел телом дружинника, явно распоряжался им абы как, не особо заботясь об эффективности. Игорь неловко наступал, Громобой неловко пятился, а Щелкун стоял в стороне, будто не зная, что предпринять.
«Похоже, он не торопится бросать на меня «Рекса», – отметил дружинник. – Значит, понимает, что я не сам на него пру?»
Это принесло некоторое облегчение, однако Игорь прекрасно понимал: если он в кратчайшие сроки не найдет способ отвоевать у таинственной силы свое многострадальное тело, Громобой вынужден будет призвать Щелкуна на помощь – просто потому, что справиться с дружинником иным способом не выйдет. По-хорошему, Игоря бы связать, но пока у него в руках находится трофейный меч Вадима, сделать это будет довольно проблематично. Все, что мог нейромант – это отступать, всеми правдами и неправдами избегая ударов.