«Кто же это у меня в мозгу?..»
«Убей… Убей… Еда… Кровь… Смерть…»
Меч взлетел и опустился вновь. Громобой держался молодцом, но надолго ли хватит его терпения? А даже если и надолго, то что толку? Надо решать проблему, убивать треклятого кукловода, подчинившего волю Игоря, но тот, увы, не спешит показываться на глаза.
– Ох, паренек… – пробормотал нейромант, с трудом отпрыгнув назад после очередного выпада дружинника. – Вымотал же ты меня…
Лоб Громобоя блестел от пота, дыхание было сбивчивым и частым. Игорь понимал, что конец не за горами, но ничего не мог с собой поделать – новый обладатель его тела упрямо гнул свою линию.
И вдруг раздался душераздирающий крик Вадима.
– Змея! Змея!
Громобой резко повернул голову на звук, и это сыграло с ним злую шутку: меч Игоря, по широкой дуге опустившись вниз, разрезал ткань плаща и оцарапал плечо. Нейромант вскрикнул и отшатнулся, со смесью негодования и удивления посмотрев на разведчика.
«Прости. Ей-богу, прости… Не виноват я!» – не имея возможности говорить об этом вслух, в отчаянии думал Игорь.
А Вадим меж тем продолжал орать:
– Змея там! Змея!
«Где змея? Откуда змея? Как жаль, что даже посмотреть не могу, о чем он – проклятый изверг, скрутил меня и теперь вертит, как куклой…»
Но слух по-прежнему оставался при Игоре: уже в следующий миг дружинник услышал знакомый металлический скрежет, значащий, что Щелкун пришел в движение – впервые с начала этой нелепой потасовки между разведчиком и нейромантом.
«Куда ты его направил, Громобой? – озадаченно подумал Игорь. – Не ко мне ли? Не отчаялся ли привести меня в чувство?»
В душе его зародился подлинный страх. Он в красках представлял, как металлический ящер подходит к нему, как раскрывает мощные челюсти и перекусывает пополам надоедливую блоху, размахивающую нелепой зубочисткой… а тело дружинника продолжало жить своей жизнью, совершенно не сдерживаемое отчаянным импульсом из мозга.
– Змея! Вон она! – надрывался Вадим.
Казалось бы – с чего он так переживает за двух «налетчиков», фактически похоронивших его бизнес? Но маркитант был неглуп и тоже прекрасно понимал: если бородач и кремлевский погибнут, био сожрет его на месте.
Потому-то маркитант, как мог, поддерживал «меньшее из зол».
Громобой собрался с силами и, ловко уйдя от меча одурманенного разведчика, оказался за его широкой спиной.
– Давай же, Щелкун… – услышал Игорь его шепот.
«Давай, Щелкун!» – мысленно вторил ему разведчик.
После неудачного выпада дружинника развернуло, и он наконец увидел, чем занят био. Металлический ящер, подбежав к развалинам, вцепился зубами во что-то грязно-серое, извивающееся и отчаянно пытающееся вырваться. Судя по всему, это была какая-то змея размером с хорошего тура. Приглядевшись, Игорь увидел, что из пасти вынырнула одна уродливая голова, потом другая… но через миг все они канули в пасти, попутно заляпав морду «Рекса» желто-зеленой слюной. Невидимая сила повернула Игоря вокруг собственной оси, меч взлетел, замер в высшей точке и начал падать на зазевавшегося нейроманта…
…пока разведчик отчаянным усилием воли не остановил клинок.
В считаных сантиметрах от того самого плеча, которое уже порезал минутой ранее.
Первые несколько мгновений компаньоны стояли, тяжело дыша и ошарашенно глядя на клинок в руках дружинника. Пот заливал Игорю глаза, но дружинник не шевелился, словно боясь опять утратить контроль.
– Может, уберешь свой меч? – осторожно предложил Громобой.
Слова бородача, будто чудесное заклятье, в момент сняли оцепенение, овладевшее разведчиком. Мотнув головой, Игорь резко отдернул меч в сторону, а затем от греха подальше загнал его в ножны и спешно повернулся к дребезжащему «Рексу». Щелкун с охоткой пережевывал многоголовую тварь, которая наконец перестала трепыхаться: по крайней мере, серый чешуйчатый хвост свисал из уголка рта безжизненной плетью.
– Вот тебе и подавление воли, паренек.
Игорь, хмуро наблюдавший за окончанием трапезы, вздрогнул и вновь оглянулся на бородача. Прекрасно понимая, что дружинник атаковал его не по своей воле, нейромант тем не менее смотрел на компаньона с долей укора.
– Прости, Громобой, – буркнул Игорь, стыдливо уставившись себе под ноги. – Я не сам… это тварь проклятая меня одурманила…
– Вот ты… интересный! – нервно усмехнулся Громобой. – Ясно, что тварь. И прощенья просить не за что. Зона есть Зона. Не сама убьет, так друг на друга натравит, мороками всякими да дурманом… Я просто в себя не пришел еще, не обращай внимания. Фух…