Нейромант утер лоб рукавом и, сделав шаг вперед, упер руки в боки. Щелкун встрепенулся и, спешно повернувшись, засеменил к хозяину. Не дойдя несколько метров, он опустил морду к земле, чтобы компаньоны могли получше рассмотреть хвост недоеденный твари. Игорь подошел к бородачу, наслаждаясь каждым шагом: вновь овладеть собственным телом было, пожалуй, равносильно второму рождению. Все казалось родным и в то же время незнакомым, будто отданным на время кому-то другому и за это время подзабывшимся. Правая ладонь машинально легла на меч, но Игорь тут же отдернул руку: вдруг последним импульсом полудохлая тварь снова заставит его выхватить клинок?
Впрочем, змея уже не подавала признаков жизни – похоже, все головы уже давно сгинули в чреве био.
– И как по науке такая тварь зовется, а, паренек? – поинтересовался Громобой, оглянувшись на спутника.
– Думаю, что аспидом, – внимательно осмотрев гладкий чешуйчатый хвост, отозвался разведчик. – Многоголовая змея-мутант, подчиняющая волю других мутов и людей.
– Во шпарит, да? – посмотрев в рубиновые глаза питомца, ухмыльнулся нейромант. – Выходит, эта вот змейка – она вроде меня, только подчиняет не био, а людей?
– Ну… сходство, конечно, есть, но…
– Ладно, не забивай себе голову, – перебил Игоря бородач. – Это я так спросил, чтоб разговор поддержать.
Он выудил из кармана кусок пластыря и шустро заклеил им рану на плече.
– Помочь? – участливо спросил дружинник, по-прежнему чувствуя себя виноватым.
– Не надо. Это – пустяк. И не такое бывало, особенно за последний год, – криво улыбнулся Громобой.
Игорю почудилось, что на последней фразе голос его спутника дрогнул, будто он вспомнил о чем-то крайне неприятном. Это только подтвердило прежнюю догадку разведчика: там, в прошлом, случилась трагедия, которая навсегда изменила нейроманта… или того, кем он был прежде.
Но, поскольку сам бородач не горел желанием откровенничать с компаньоном, Игорь решил воздержаться от прямых вопросов. Захочет – расскажет, а тянуть из него слово за словом, будто клещами – не стоит. У каждого из бывавших в Зоне воителей случались черные дни, о которых хотелось забыть навсегда.
«Если не найдем Захара, – подумал Игорь, – у меня таких будет уже два…»
И, боясь накликать лихо, дружинник трижды сплюнул через левое плечо, чтобы спугнуть ошивающегося поблизости черта.
Вадим, привязанный к загривку «Рекса», казался бледнее смерти. Несмотря на то, что у него было наиболее безопасное место из всех, он все равно перепугался до смерти. Хотя, наверное, винить его в трусости не стоило: холодный панцирь био наверняка постоянно напоминал маркитанту о близости стального чудовища, люто ненавидящего все живое. Вероятно, пока Игорь упрямо атаковал Громобоя, сердце Вадима то уходило в пятки, то поднималось обратно – в зависимости от того, как близко к горлу нейроманта находился меч дружинника.
– Есть ли обходной путь, мразь? – вопросил Громобой, привлекая внимание пленника. – Что-то не нравится мне бродить по этому… проезду Неманского. Слишком мы хорошая мишень для тварей вроде той, которую только что съел Щелкун. – Он мотнул головой в сторону клацающего челюстями «Рекса».
– По-твоему, в московской Зоне есть безопасные тропы? – презрительно фыркнул Вадим.
Он по-прежнему был бел, как глаза сиама, поэтому получилось скорей нелепо, чем надменно. Впрочем, довольно сложно выглядеть самоуверенным и высокомерным, когда ты связан по рукам и ногам, а собеседники хмуро взирают на тебя, поглаживая рукояти пистолей или, на худой конец, мечей.
– Мы бы хотели идти по тому маршруту, которым ходил ты сам и твои люди, – сказал Громобой. – В конце концов, это в твоих интересах – чтобы с нами ничего не случилось. Сам ведь понимаешь, что сделает Щелкун, ежели меня не станет?
Маркитант, конечно же, понимал, можно было даже не спрашивать.
– В общем, давай, говори, пока очередная паскуда не выползла. – Громобой покосился в сторону развалин, возле который «Рекс» сцепился с хитрым аспидом. – Хватит с нас приключений, отприключались уже.
Вадим хмуро покосился в сторону Игоря, потом оглядел нейроманта с ног до головы и, вздохнув, сказал:
– Между двумя двенадцатиэтажками есть проход, ведущий во двор, к овальному полю, где что-то вроде пашни раньше было, так, да? Вот там, где поле это, там Мертвая Зона. Где именно ее границы, сказать сложно, но ориентироваться лучше по полю, только с запасом, не то, что сразу с поля вышел и давай рубить направо и налево. А как там пройдем, так уже, считай, и пришли, так, да?