Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Крысособаки закончились как-то очень уж неожиданно. Игорь, держа рукоять обеими руками и тяжело дыша, уставился на устланную мохнатыми трупами землю. Громобой стоял чуть в стороне, держа в каждой руке по пистолю.
– Ты чего творишь? – вопросил он у паренька.
– А что я творю? – не понял дружинник.
– Ты чего с мечом на них пошел? У тебя ж автомат в руках был! Почему ты их не расстрелял?
– Патроны экономлю, – буркнул Игорь. – Да и мечом как-то сподручней.
– Кого ты экономишь? – переспросил нейромант, подходя к дружиннику вплотную. – Да у тебя с собой этих рожков еще штуки четыре, и все полнехонькие!
– Да не хочу я на эту дрянь их переводить!
– Да мне плевать, чего ты хочешь! – выкрикнул Громобой прямо в лицо компаньону.
Они стояли так близко, что едва не касались носами. Дружинник был куда выше и шире спутника, а «Рекс» уже давно скрылся из виду, но нейроманта это, судя по всему, не смущало. Он был смел, даже немного безрассуден, и не собирался пасовать даже перед носителем D-гена.
– Ты нас всех подставляешь своей экономией, – прорычал Громобой. – Себя. Меня. Захара. Этого ты, видно, не понимаешь? Там идет неизвестно что. – Бородач махнул рукой в ту сторону, откуда доносился гул. – А ты со своим ножичком трофейным решил поиграться, патронов ему, видите ли, жалко!
Он был прав, от и до. Дружиннику бы тихо-мирно покаяться, но дурацкая привычка препираться со всеми, кто обвиняет его в глупости или неопытности, не позволяла эту ошибку признать.
– Давай обсудим это позже? – буркнул Игорь, упрямо глядя нейроманту прямо в глаза. – А то это «неизвестно что» уже скоро будет здесь! И где там твой «Рекс»?
– Его зовут Щелкун вообще-то, – напомнил Громобой. – И он уже в Мертвой Зоне. И мы там должны быть, но почему-то застряли здесь!
– Ну так вперед, – сказал дружинник, стараясь, чтобы его голос не дрожал.
Не говоря больше ни слова, нейромант первым бросился к проему. Игорь устремился следом за ним, как вдруг из развалин выпрыгнула еще одна тварь и набросилась на Громобоя. Атака оказалась настолько неожиданной и стремительной, что бородач не успел сориентироваться, и громадный мут просто припечатал его к земле. Громобой увидел два ряда желтых клыков в огромной пасти, с которых капала отвратная грязно-зеленая слюна, и зажмурился, решив, что это конец. До пистолей было не добраться – оба они находились за поясом.
«Неужто скоро свидимся, Бо?..»
Вдруг послышался странный рокот, и давление на грудную клетку резко уменьшилось.
Не понимая, почему все еще жив, нейромант осторожно приоткрыл один глаз. Крысособака пропала. Осмелев, бородач открыл второй глаз и приподнял голову. Монстр лежал чуть в стороне. Мускулистый бок неровно подрагивал, но конец, судя по темной от крови шерсти, был близок. Пара-тройка секунд – и тварь замерла.
Сдохла.
В сердцах нейромант лягнул покойного мута ногой и сел.
– Один должок я тебе, кажется, вернул? – донесся до ушей знакомый голос дружинника.
– Считай, что так, – нехотя отозвался Громобой.
Опершись на руку, он поднялся. Ребра его болели: тварь, напавшая на него, оказалась куда мощней, чем обычная крысособака. Он скосил глаза на грудь и ужаснулся: слюна крысособаки прожгла ткань и оставила на коже красные пятна.
– Эта, похоже, тоже в Красном Поле побывала, – заметил нейромант, когда дружинник подошел к нему. – Ну, как та, подвальная.
Они в две пары глаз уставились на труп мутанта. Размерами дохлая псина не уступала годовалому туру. И зубы-когти у нее были соответствующие.