— Ничего, — раздраженно махнул рукой Бровин. — Но эксперимент повторять не советую. Скоро от клонов деваться будет некуда. Количество идиотов или хитрецов, которые прикидываются простаками, превышает санитарно допустимые нормы.
— Ладно, оставим дискуссию, — примирительно попросил Ратов. — Ситуация меня реально беспокоит.
— Ты не все рассказал?
— Марика и Петр исчезли. Я наплевал на конспирацию и дозвонился до знакомого в Томске. Он выяснил через свои связи, что квартира Громова разгромлена. Нашли тела каких-то бандюков, не местных.
— Убитых на квартире у твоего друга? Я не ослышался?
— Точно не знаю. Кажется, они были живы, но без сознания. Но Марика и Петр пропали. Я в отчаянии. Что делать?
— Ты втравил девушку в криминальную историю.
— У меня не было выбора.
— Она из-за тебя жизнью рискует. Ты не имел права.
— Все получилось само собой. Не думал, что они «наедут». Вроде все успокоилось, — попытался оправдаться Ратов.
— Да, очень. Высших чиновников и судей отстреливают чаще, чем в девяностые годы, — проворчал Бровин. — Вот тебе ключ. Принеси из оружейного шкафа ружье, второе справа.
Игорь внимательно посмотрел на разбушевавшегося хирурга. Тот не шутил.
— М-да… начало XX века, редкая резьба, бой удивительный. Сокровище! — Бровин ласково погладил принесенное племянником охотничье ружье. — Завтра пригодится.
— Хочешь кого-то убить? — спросил Ратов.
— Нет, попросить. Ласково и убедительно.
* * *Мокрый снег налипал слоями на окна машины. Словно разъяренный волшебник неутомимо и сноровисто окутывал автомобиль белой пряжей, превращая его в намертво закрытый кокон.
Сахалин стонал под ударами внезапного циклона. Дорога была блокирована снежными заносами. Железнодорожное сообщение тоже остановилось. В машинах и поездах оказались отрезанными от внешнего мира сотни людей. На острове объявили режим чрезвычайной ситуации. Губернатору докладывали: если дорожные службы не освободят дорогу от снега и наледей, то через несколько часов кончится топливо и люди начнут замерзать в машинах, превращающихся в ледяные железные гробы.
Пока ситуация только ухудшалась. Мокрый снег налипал на провода, грозил в любой момент прервать связь и электроснабжение.
— Неужели ничего нельзя сделать? — пролепетала испуганная Марика.
— Лишь бы расчистили дорогу. Тогда доберемся до моего друга. У него в доме автономное электричество. Не замерзнем.
— А если не расчистят? Что мы будем делать?
— Согревать друг друга, — попробовал отшутиться Громов, хотя у него кошки на сердце скребли.
«Это плата за нашу измену Игорю, — думала Марика. — Господь не прощает предательства. И зачем мы сюда приехали!»
Машину вдруг резко закачало из стороны в сторону, словно невидимый великан хотел разломать ее скрюченное тело и впустить внутрь жесткие комья снега.
— Ой, что это? — вскрикнула Марика.
— Не хочет уходить Дедушка Мороз. Природа беснуется, — отозвался Петр.
«Он думает о том же, что и я. Жалеет о нашей измене. Господи, прости нас!»
В машине становилось все холоднее. Страх смешивался с мокрым воздухом, висящим густыми пластами.
Громов угрюмо молчал, вслушиваясь в шипящее радио, и крутил ручку настройки. Попадались в основном любительские «дикие» станции, которых на Сахалине великое множество. Люди словно пытались докричаться друг до друга через воющее пространство. На местной радиоволне надрывался знакомый с детства голос Владимира Высоцкого:
Возвращаются все, кроме лучших друзей, кроме самых любимых и преданных женщин. Возвращаются все, кроме тех, кто нужней. Я не верю судьбе, а себе еще меньше…Громов еще больше нахмурился и выключил радио. У Марики стали неметь руки.
Глава 29 Нулевой вариант
— Поживешь среди дегтя — поневоле запачкаешься, — объяснил мне Джон. — Эта бедная, старая, невинная птица ругается, как тысяча чертей, но она не понимает, что говорит. Она ругалась бы и перед Господом Богом.
Воронов неожиданно спокойно воспринял сообщение о провале операции в Томске. Ему не обязательно было отчитываться и тем более извиняться перед Моревым. Ну упустил Марику и окончательно развязал руки Ратову. Печально, конечно, но не смертельно. Пострадали его сотрудники. Какой-то «перец» их сильно избил и нанес увечья. Ничего, оклемаются. Знают, на что шли. Работа сопряжена с риском — за это им и платят. И от претензий Морева можно отбояриться. Обойдется!
Хуже было другое. Его давний конкурент Стельмах, уже возмущавшийся, что варяги лезут на чужую поляну, предпринял жесткие меры. Не стал договариваться, сглаживать углы, а послал своих людей на силовую разборку. Еще хорошо, что так обошлось. Если бы не вмешательство незнамо откуда появившегося бэтмена, дошло бы до перестрелки. Тогда считали бы не раненых, а убитых. Только выпусти джинна из бутылки. Дальше — хуже, столкновения могли бы добраться и до Москвы. Конкуренты совсем обнаглели.
В общем, печально! Судя по всему, Стельмах и ему подобные считают, что Воронов утратил былое влияние и его можно топтать. Процесс пошел!
Морев с его махинациями, вся эта история с беглой девчонкой и упрямым Ратовым — только эпизоды. Основные неприятности впереди.
«Нужно рвать с Моревым, пока не поздно, — решил Воронов. — А вот как реагировать на выходку Стельмаха? Сделать вид, что все нормально? Дескать, всякое бывает, договоримся между своими?..»
Воронов продолжал сомневаться и мучиться, когда адъютант доложил, что ему звонят из прокуратуры.
— Добрый день, — раздался в трубке молодой и, как показалось Воронову, довольно наглый голос. — Следователь по особо важным делам Карпов. Вы к нам зайдите завтра к девяти утра. Есть вопросы.
Воронов даже не успел ответить, как в трубке раздались протяжные гудки.
«Этот Карпов не сомневался, что завтра увидит меня в своем кабинете. Раз вызывает, значит, для этого имеются веские основания. А там посмотрим, можно и в камеру угодить…»
В глазах у Воронова потемнело, и он достал из шкафа бутылку дорогого коньяка. Самое время расширить сосуды. Выпив рюмку залпом, закусил шоколадной конфетой. Оценивающим взглядом посмотрел на коньяк и все же убрал его обратно — подальше от соблазна. Щеки раскраснелись. Брови угрожающе полезли вверх. Вот-вот родятся полезные мысли. Не из таких переделок выползали.
— Товарищ генерал, — вновь заглянул в кабинет удивленный адъютант. — Морев приехал.
* * *Решение созрело у Воронова в ту минуту, когда Морев входил в его кабинет. Старый как мир прием должен сработать и на этот раз.
— Не дождался новостей. Ни хороших, ни плохих. Поэтому решил сам приехать, — объяснил Морев свое неожиданное появление.
— Я как раз собирался звонить и просить о встрече, но вы опередили, — с достоинством сообщил Воронов.
— Что с Ратовым? Не удалось его переубедить? — игнорируя дипломатические ухищрения, спросил недовольный Морев.
— Ратов — десятое колесо в телеге. Я и раньше сомневался, стоит ли тратить на него время, а сейчас получил занятную информацию. Раскрывает истинную подоплеку. — Воронов говорил с убежденностью честного, искренне негодующего человека, хотя придумал версию несколько секунд назад.
— А в чем дело? — насторожился Морев.
— Ратов на содержании у Лабинского. Они специально так придумали — подрядить Ратова, чтобы он сопротивлялся предложениям «Ферросплавов». Таким образом, поставить вас в безвыходное положение и заставить присоединиться к позиции Лабинского.
«Что я и сделал», — автоматически подумал Морев.
— А тем временем Лабинский уже договорился с вице-премьером Сазоновым, что после создания корпорации они проведут дополнительную эмиссию акций и растворят долю «Ферросплавов». В этом случае вы теряете свою собственность, — с горестным видом продолжал добивать олигарха Воронов.
— Договорился с Сазоновым? Не верю. Мне Сазонов обещал, что все вопросы будут предварительно согласованы. Я свое согласие на дополнительную эмиссию не давал, — возмутился Морев.