К месту последнего успокоения покойного провожали отряды солдат и ксендзов, по пути следования в придорожных костелах служили мессы. Летом переходы происходили ночью. «Кондукт» (так называлась погребальная процессия) тянулся медленно через обширные пространства. Палатки, которые разбивали на стоянках, участие солдат уподобляли эту процессию военным переходам. От всего этого веяло слиянием религиозного и военного духа. В костеле при отпевании всех брало светское начало: до нас дошло много церковных сочинений, авторы которых резко выступают против потоков панегирического красноречия и излишней роскоши на похоронах.
Похороны заканчивались пиршеством с театральными выступлениями, богослужения перемежались охотами и приемами.
«Pompa funebris» включает в себя несколько обязательных элементов. Костел, где происходило отпевание, должен был быть украшен согласно определенной программе, источником каковой часто был, как указывают специалисты, трактат К. Менестрие, изд. в 1683 г. в Париже. Избиралась ведущая тема «кончетт», которая должна была быть воплощена в различных видах искусства, характеризуя личность умершего, его происхождение, деяния. Для этого применялись… статуи, персонифицирующие добродетели покойного, картины, девизы, эмблемы, изображения героических деяний, отдельные стихотворные инскрипции и т. п. Во всех этих программах велика была роль литературы — обильные цитаты из античных авторов перемежались с творениями местных панегиристов и строками священного писания.
По представленной программе делалось все убранство костела, фасада, алтаря, стен. В результате, появлялась своего рода кулисная декорация… Особую роль играл катафалк. Он мог быть различных типов: излюбленным был катафалк с балдахином, центрическое здание, обелиск, пирамида.
Декор собора делался по рисункам и проектам придворных магнатских художников руками местных мастеров. В него входило много скульптур: аллегорические фигуры, резьба прикладного характера (как фигурные подставки под гроб, которые делали то в виде львиных лап, то в форме птиц или геральдических животных).
Отряды ксендзов Дзержинский заменил на отряды чекистов, костел на колонный зал Дома Союзов, и т. д.
Посмертную маску вождя доверили изготовить скульптору Сергею Меркурову, который в свое время учился в Академии художеств в Мюнхене, работал в Париже. Скульптор оставил воспоминания.
«Ночь с 21.1 на 22.1.1924 года.
Мороз. Пурга. Лес. Измайлово.
Вечер.
Работаю в полушубке. Холодно. В большое окно студии стучит ветер. Слышно, как кругом в лесу кряхтят и стучат старые сосны.
Задребезжал телефон.
— Что ты делаешь?
— Работаю.
— Что так поздно?
— Какое «поздно», ведь только 8 часов.
— А ты будешь все время в мастерской?
— Что, прикажешь в такой мороз и пургу в лес идти?
— Ну, прости! Работай.
Через пять часов опять звонок.
— Что, ты работаешь?
— Да!
— Прости, мы здесь в Совете поспорили, хотим проверить: скажи пожалуйста, что нужно, чтобы снять чью-нибудь маску?
— Четыре кило гипса, немного стеариновой мази, метр суровых ниток и руки хорошего мастера.
— Все?
— Все!
— Спасибо. Прости за беспокойство. Ты все будешь работать и никуда не уйдешь?
— Нет, не уйду.
Пурга в лесу. Собака жмется в печи.
Снова дребезжит телефон.
— Сейчас за тобой будет автомобиль. Приезжай в Совет, ты нужен.
Через час стук в двери. Автомобиль у опушки леса. Не добрались.
— Одевайся. Едем. Ты нужен по делу. Узнаешь в Совете.
Как был в полушубке, вышли. Дошли до автомобиля. Приехали в Московский Совет.
Мертвые комнаты. Неестественная тишина. Огни потушены. Темно. Кое-где горят дежурные лампочки. В одном углу большой комнаты два товарища во всем кожаном. За поясом оружие. Ждут меня.
— Вот ты поедешь с ними.
— Куда?
— А туда, куда надо. Приедешь и узнаешь!
Автомобиль подан. Я прощаюсь.
— Итак, до завтра.
В автомобиле. По бокам два товарища в кожаном. Мой полушубок мало спасает меня от холода. Автомобиль идет по Замоскворечью. Мы у Павелецкого вокзала. Нас встречает человек десять — в штатском пальто. Под пальто замечаю военную форму. Мелькает мысль: если вопрос касается меня, то десять человек для меня слишком много, могли обойтись двумя-тремя. Значит, я отпадаю. Мысли совершенно отказываются работать.
Ко мне подходят.
— Вам придется довольно долго ехать в автодрезине. Будет холодно. Наденьте еще вот эту шинель.