Теперь Агабеков готов был поселиться там навсегда и начать новую жизнь с Изабел во Франции. А там пусть англичане хоть навсегда забудут о нем!
В вагоне восточного экспресса Изабел Стритер тайно увозила с собой в Париж рукопись мемуаров Агабекова, которые он рассчитывал там опубликовать. Он снабдил ее также приличной суммой денег — 200 фунтов стерлингов, вырученных, по его словам, от продажи велосипедов и пишущих машинок (официально работал в фирме управляющим). Сам Агабеков отбыл из Стамбула морем в тот же день, когда Изабел уехала поездом. Он прибыл в Париж — через Марсель — спустя четыре дня после нее и немедленно направился в дом ее сестры на улице Лорен в Сен-Жерменском предместье.
В течение июля борьба между семьей, окопавшейся на улице Лорен, и Агабековым, поселившимся неподалеку, в отеле «Англетер», велась на расстоянии. К концу месяца стало ясно, что на этом этапе семья Изабел вроде бы выиграла баталию. Протестующую и измученную Изабел отправили обратно в Стамбул, в родительскую клетку, — ей еще не исполнился двадцать один год, и по тем временам она считалась несовершеннолетней.
Затем, в начале августа 1930 года, Агабеков был выслан из Франции в Бельгию. Ему пришлось поселиться в Брюсселе, так что расстояние между влюбленными еще более увеличилось. Возможно, Агабеков был выслан потому, что французская контрразведка, начавшая было допрашивать его, обнаружила, что он не особенно склонен к сотрудничеству. (В дальнейшем французы поделились этим впечатлением со своими английскими коллегами.)
Но все-таки главной причиной, побудившей французские власти выслать Агабекова, было давление со стороны семьи Стритер. В официальном французском сообщении, направленном в Лондон 18 августа, было так и сказано, что Агабеков выслан «в основном по требованию английского генерального консула в Париже, который вмешался в это дело по просьбе матери мисс Стритер».
Однако британское правительство вскоре резко изменило отношение к Агабекову, и дело приняло совершенно другой оборот.
26 августа в интервью, данном парижскому бюро газеты «Чикаго трибюн», Агабеков подробно рассказал о себе и обрисовал свое положение бездомного скитальца, бежавшего от большевизма, не принятого Англией, высланного из Франции и имеющего лишь трехмесячную визу на пребывание в Бельгии. Такое отношение, говорил Агабеков, только отпугивает других крупных агентов ОГПУ, которые могли бы последовать его примеру и дезертировать, прихватив с собой секретную информацию. Он заявил, что ему известны по меньшей мере три агента, которые хотели бы переметнуться на Запад при условии, что они найдут здесь моральную поддержку.
На следующий же день заявление Агабекова было подхвачено английской прессой и дошло до Уайтхолла. Расчет оправдался: всего сутки спустя Лондон предпринял первые шаги для организации обстоятельного допроса перебежчика. Долгожданная встреча состоялась 17 сентября в здании бельгийской секретной службы в Брюсселе. Она не разочаровала ни ту, ни другую сторону.
Англичане полагали, что взамен раскрываемых секретов Агабеков потребует денег, и притом, конечно же, крупную сумму. Соответственно и английский офицер, который был назначен для ведения переговоров и представился по-французски «капитан Деки», сразу же перешел к делу: «Сколько?»
Ответ Агабекова поразил его. Оказывается, Агабеков ничего не станет делать за деньги, независимо от предложенной суммы. Даже 100 тысяч фунтов стерлингов не изменят его позиции. Он готов рассказать англичанам все, что знает, а также консультировать их в будущем, но при единственном условии: они должны помочь ему соединить свою судьбу с Изабел Стритер.
Сотрудники «Интеллидженс сервис», собравшись с мыслями, принялись обсуждать эту возможность. Агабекову заявили, что они попытаются убедить бельгийские власти разрешить ему постоянное проживание в Бельгии и выдать визу мисс Стритер, чтобы она могла сюда приехать и выйти за него замуж.
Хотя Агабеков и отверг предложение оплатить его информацию, англичане настаивали на том, что такое вознаграждение само собой будет ему выплачено. С другой стороны, если он откажется сотрудничать — на всякий случай намекнули ему, — то его вышлют из Бельгии, а мисс Стритер будет отказано в визе. Агабеков решительно отмел эти угрозы и вновь повторил, что деньги для него ничего не значат. Перспектива быть высланным из Бельгии, пока он один, мало его беспокоила. Что касается Изабел, то бельгийская виза и для нее мало что решала. Главная сложность заключалась в другом: как ее вызволить из Турции, и в этом смысле, безусловно, могло бы оказаться полезным вмешательство британского консула в Стамбуле. Пусть он убедит ее отца вернуть ей паспорт либо выдаст ей новый. Агабеков пустил в ход еще один аргумент. Изабел Стритер только что исполнился двадцать один год, и семья уже более не имела права держать ее под домашним арестом.