Толпа взломала дверь и устремилась в клуб, анархисты еле успели убежать.
Причиной возмущения женщин стал расклеенный на домах и заборах «Декрет об отмене частного владения женщинами», изданный якобы «Свободной ассоциацией анархистов г. Саратова»…
«Декрет» был датирован 28 февраля 1918 года и по форме напоминал другие декреты Советской власти. Он включал в себя преамбулу и 19 параграфов.
В преамбуле излагались мотивы издания документа: вследствие социального неравенства и законных браков «все лучшие экземпляры прекрасного пола» находятся в собственности буржуазии, чем нарушается «правильное продолжение человеческого рода».
Согласно «декрету», с 1 мая 1918 года все женщины в возрасте от 17 до 32 лет (кроме имеющих более пяти детей) изымаются из частного владения и объявляются «достоянием (собственностью) народа».
«Декрет» определял правила регистрации женщин и порядок пользования «экземплярами народного достояния».
Мужчины имели право пользоваться одной женщиной «не чаще трех раз в неделю в течение трех часов». Для этого они должны были представить свидетельство от фабрично-заводского комитета, профсоюза или местного Совета о принадлежности к «трудовой семье». За бывшим мужем сохранялся внеочередной доступ к своей жене; в случае противодействия его лишали права на пользование женщиной.
Каждый «трудовой член», желающий пользоваться «экземпляром народного достояния», обязан был отчислять от своего заработка 9 процентов, а мужчина, не принадлежащий к «трудовой семье», — 100 рублей в месяц, что составляло от 2 до 40 процентов среднемесячной заработной платы рабочего. Из этих отчислений создавался фонд «Народного поколения», за счет которого выплачивались вспомоществования национализированным женщинам в размере 232 рублей, пособие забеременевшим, содержание на родившихся у них детей (их предполагалось воспитывать до 17 лет в приютах «Народные ясли»), а также пенсии женщинам, потерявшим здоровье.
«Декрет об отмене частного владения женщинами» был написан владельцем саратовской чайной Михаилом Уваровым, который хотел высмеять нигилизм новой власти в вопросах семьи и брака.
Михаил Уваров был убит группой анархистов, которые даже выпустили по этому поводу прокламацию. В ней говорилось, что убийство Уварова — «акт мести и справедливого протеста» за издание от имени анархистов порнографического «Декрета о национализации женщин». Однако история с «декретом» не закончилась. Напротив, она только начиналась. С необычайной быстротой декрет стал распространяться по стране. Весной 1918 года он был перепечатан многими газетами.
Одни редакторы публиковали его с целью повеселить читателей; другие — с целью показать истинное лицо анархистов, а значит — советской власти (анархисты участвовали тогда вместе с большевиками в работе Советов).
Публикации такого рода вызвали широкий общественный резонанс.
Представители всех партий, стоявших на советской платформе, — большевики, левые эсеры, максималисты, анархисты — резко осудили публикацию декрета.
В годы гражданской войны «Декрет об отмене частного владения женщинами» взяли на вооружение участники белого движения. При аресте в январе 1920 года Колчака у него в кармане мундира обнаружили текст этого «декрета»!
«Декрет об отмене частного владения женщинами» получил широкую известность и за рубежом.
Легко было поверить в подлинность декрета, ведь большевики на самом деле были разрушителями традиционной семьи и брака.
Новые веяния совпали с развертыванием бурных дискуссий по половым вопросам, активнейшее участие в которых приняли многие большевистские теоретики. Тон задавала А. Коллонтай, отстаивавшая свою теорию «Эроса крылатого» — отношений между мужчиной и женщиной, свободных от формальных уз.
Присущая до 1917 года социальным низам вольность нравов отныне возводилась на теоретическую основу.
Очень модно было в ту пору рассуждать и о формах семьи в настоящем и будущем, и о морали нового общества, и о проблеме детей.
Александра Михайловна Коллонтай любила заводить спор о том, какой будет форма семьи при коммунизме.
Сама Коллонтай была убеждена, что при коммунизме никакой семьи не будет, поскольку отпадут не только все хозяйственно-бытовые заботы, но и заботы о детях, об их воспитании. Она поэтому решительно заявляла:
— Можно логически вывести, что брак при коммунизме не будет носить формы длительного союза.
Крупская утверждала, что вопрос о форме семьи при коммунизме — вопрос будущего, о котором сейчас можно только гадать, ибо все зависит «от многих, нам в данное время еще неизвестных слагаемых».