Только по воскресеньям, когда за обедом собиралась вся семья, он читал местную тифлисскую газету.
Однажды вечером Александра начала читать вслух отрывок из книги Бокля, осуждавшего писателей, которые посвящали за большое вознаграждение свои произведения сиятельным невеждам. «Чем наглее была лесть, — писал Бокль, — тем больше была сумма вознаграждения писателю».
Муж, склонившись над чертежной доской, не слушал ее. Потом он стал насвистывать свою любимую арию.
Александра обиделась, замолчала, захлопнула книгу. В тот вечер Генри Бокль стал причиной первой размолвки молодых супругов.
В конце августа 1893 года Александра и Владимир Коллонтай возвратились в Санкт-Петербург.
Когда Александра Михайловна закончила свой рассказ о поездке в Тифлис, близкий друг спросил у нее:
— Это был для вас первый урок познания реальной жизни?
— Да, такой урок я получила впервые, — ответила Коллонтай.
Она признавалась: «Мое недовольство браком началось очень рано. Я бунтовала против «тирана», как я называла моего красивого и любимого мужа… мне все казалось, что это «счастье» меня как-то связывало, я хотела быть свободной».
В записях, которые спустя много лет Александра Михайловна посвятит своему прошлому, есть немало строк о ее муже.
Через призму времени их отношения казались идеальными. Может так оно и было. Ведь в будущем Александре Коллонтай придется пожинать все побочные плоды теории «свободной любви» — измены молодых любовников, горечь одиночества, сплетни и насмешки.
Время смягчило тона. В записях больше восторженности и тоски по ушедшей первой любви.
12 марта 1939 года в письме к Эми Лоренсон она вспоминает прошлое: «…нет ничего прекраснее в жизни, чем быть самим собой с другим человеком. Не считаться с условностями. Всегда верить, что другой поймет».
Она считала, что Владимир Коллонтай не сумел ее понять. Шура порывает с ним, забирает сына и переезжает на другую квартиру. О тех днях Александра писала подруге Эльне в Гельсингфорс: «Дорогой друг, наконец-то я выбрала свободную минуту, чтобы черкнуть тебе несколько строк. Я перешла на новую квартиру и вот уже две недели занята ее устройством. Теперь, слава богу, я все более или менее привела в порядок и могу заняться обычными делами, которые забросила.
Мой новый адрес: Знаменская, дом 39. Будь добра, дорогая Эльна, сообщить этот адрес господину Хьельту. Мне очень важно получить его совет относительно будущей работы (книги или статьи)…
Моя новая квартира светлая и уютная. Мы здесь будем жить вдвоем с Мишей. Мой маленький сын становится совсем взрослым. Мы с ним большие друзья и нежно любим друг друга. Большое счастье, что у меня есть сын, особенно сейчас, когда я так одинока…»
Недолго Александра Коллонтай остается в Петербурге. Она решает уехать в Швейцарию.
И вот признания из дневника. Поезд уносит ее все дальше и дальше, и она исповедуется перед подругой детства Зоей Шадурской: «Я решила написать Коллонтаю длинное и теплое письмо тут же в вагоне. Я уверяла в этом письме, как горячо и глубоко я его люблю».
Александра вскоре приехала из Швейцарии и, судя по письмам, возвратилась к мужу. Не надолго, но возвратилась. Вот ее письмо Эльне в Гельсингфорс от 2 января 1899 года:
«Дорогой друг! Получила большое удовольствие, читая твое доброе письмо. Надежда увидеться с тобой наполняет мое сердце неизъяснимой радостью. Я часто думаю о тебе, дорогая Эльна. Много раз я собиралась написать, но всегда что-нибудь мешало, а последний год у меня было столько забот. Здоровье мужа не перестает меня волновать: у него были нарывы в горле, и его пришлось оперировать четыре раза. Только мой муж поправился, как заболела я… Осенью мне пришлось одной уехать за границу на лечение. Я чувствовала себя гораздо лучше и собиралась уже вернуться домой, как вдруг заболела бронхитом… Таким образом мой отъезд откладывался на три недели. Но, наконец, я дома, чувствую себя прилично, счастлива снова увидеть своего малыша, но опечалена болезнью мужа, снова нарывы. Но не хочу писать тебе о моих горестях, лучше сообщу о большой радости: мой очерк о воспитании, который я написала прошлой зимой, опубликован в журнале «Психология и воспитание». Я много работала над этим очерком и очень довольна, что мой труд увенчался успехом. Я получила около 120 рублей. Это первые деньги, которые я заработала своим трудом.
Мы живем, как и прежде, с моими родителями, в том же доме на Таврической улице, 23. Летом, как обычно, я жила в Куузе. Мама все нервничает, по-моему, она еще больше ослабела. Это нас очень беспокоит. Отец, славу богу, чувствует себя хорошо и занят своей работой. Сейчас он член Военного совета. Меня очень огорчают слухи о проектируемых в Финляндии реформах. В прошлом году в Петербурге вышла книга о Финляндии. В ней дается исчерпывающая картина жизни в стране, говорится о законах, учреждениях и т.д. Я восхищаюсь Финляндией…