— Там, в Стокгольме, — вспоминает Вера Рудольфовна, — она начала поправляться.
— Теперь поработаем, — говорила Людмила Рудольфовна.
И вдруг сразу порвалось все. Спать она легла веселая, спокойная. А ночью… Это была самая тяжелая ночь. И когда боли ослабли, она потребовала немедленного возвращения в Москву. Ехать было нельзя, так утверждал доктор. А она, улыбаясь, сказала ему:
— Милый доктор, вы не бойтесь. Мы успеем доехать.
Когда он вышел, она шепнула Вере Рудольфовне:
— Верочка, надо еще успеть пройти партийную чистку.
Вера Рудольфовна плакала, а Людмила шептала ей:
— Верочка! Помнишь, как раньше, как в детстве ты целовала меня на ночь в кроватке… Так поцелуй и сейчас.
На следующий день сестры Менжинские уехали в Москву. На вокзале их провожал доктор. Людмила Рудольфовна, улыбнувшись ему на прощание, говорила:
— Не сердитесь, доктор. Я должна была поступить так. Вы, может быть, не поймете этого.
— Я начинаю понимать, — сказал он.
И она закончила его фразу:
— Мы живем и умираем по-новому.
— И за это нельзя не любить вас, — отозвался доктор.
Поезд тронулся. 11 октября Менжинские приехали в Москву.
О разговоре со стокгольмским доктором Вера рассказала Вячеславу Рудольфовичу.
11 ноября 1932 года Людмила Рудольфовна скончалась.
Вячеслав Рудольфович Менжинский не мог присутствовать ни на траурном митинге, который состоялся в клубе старых большевиков на улице Стопани, ни на похоронах — он в это время снова был тяжело болен.
Еще 21 апреля 1929 года у Менжинского ночью случился тяжелый сердечный приступ — инфаркт. Больному был предписан абсолютный покой. У его постели неотлучно дежурили врач и сестра. Выздоровление началось только летом. Консилиум врачей, собравшийся 11 июля, нашел возможным разрешить Менжинскому вернуться к работе 1 августа, при условии ездить в город через день, работать 5–6 часов в сутки, в субботу и воскресенье обязательно оставаться на даче.
Но Менжинский не мог, да и не умел работать вполсилы. Врачей это обеспокоило. Они пожаловались в ЦК, и Центральный Комитет партии 12 сентября вынес следующее решение:
«О тов. Менжинском.
Обязать т. Менжинского в точности выполнять указания врачей».
30 сентября 1929 года консилиум врачей вынес новое заключение:
«Менжинскому необходимо:
1. Совершенно прервать работу на срок от 4 до 6 месяцев.
2. Придерживаться во время отдыха полного душевного покоя и провести зиму в теплом климате.
3. До отъезда (на юг) выехать на дачу и находиться там под постоянным врачебным наблюдением».
С помощью врачей Менжинский преодолел свой недуг и в апреле 1931 года возвратился к работе в ОГПУ, с условием, что эта работа будет «ограничена выполнением только основных и самых важных обязанностей, без всякой другой нагрузки».
Менжинский продолжал работать.
Летом 1933 года (с 11 августа по 14 сентября) он лечился в Кисловодске. За это время сердце его окрепло, общее состояние здоровья улучшилось. Провожая Менжинского в Москву, врачи советовали работать 3–4 часа в сутки.
Это была его последняя поездка в Кисловодск. Видимо, там, в Кисловодске, он сделал такие заметки в своем блокноте:
«И вот подкрадывается болезнь и без твоего согласия.
— Ты человек больной, только думай о себе, о своем здоровье пекись, и только.
Никаких занятий. Только лежи 24 часа в сутки, то с пузырем на труди, то с грелкой, то ванна, то массаж.
Смерть, вот она. Ты день лежишь в гамаке, а она сидит напротив.
А все движется, и какое наслаждение следить, как жизнь идет!
Заставили жить, психологией заниматься…»
А жить оставалось немного.
В 5 часов 25 минут утра 10 мая 1934 года на даче «Шестые Горки» перестало биться его сердце.
Смерть Менжинского наступила, как свидетельствует заключение врачей Абрикосова, Бурденко и других, от «острой сердечной недостаточности (паралича) сердца, резко измененного и работавшего в последние годы неполноценно».
14 мая 1934 года. Москва прощалась с Менжинским. Сотни траурных знамен низко склонились над похоронной процессией, направлявшейся от Дома Союзов на Красную площадь.
Катафалк с бронзовой урной несли руководители партии и правительства. Звучали траурные мелодии.
Под гром артиллерийского салюта урна с прахом Вячеслава Рудольфовича Менжинского замурована в кремлевской стене, рядом с прахом летчиков-стратонавтов.