В бурной и тревожной жизни творческих людей бывают моменты, когда эти люди представляют большое сходство с помешанными, и в психической деятельности тех и других есть немало общих черт, — например, усиленная чувствительность, экзальтация, сменяющаяся апатией, оригинальность эстетических произведений и способность к открытиям, бессознательность творчества и употребление особых выражений, сильная рассеянность и склонность к самоубийству, а также нередко злоупотребление спиртными напитками и, наконец, громадное тщеславие.
Воровский чувствовал себя очень уставшим и от жены, и от партийной работы, и от преследований полиции. В полицейских донесениях тех лет он фигурировал под кличкой Шварц (девичья фамилия его матери).
В 1902 году Воровский имел два основных задания: принять типографию от Южного рабочего союза, который отдавал ее в распоряжение «Искры», наладить ее работу и объехать ряд социал-демократических комитетов, сообщив им, что пора уже проводить выборы делегатов на II съезд РСДРП.
Приехав в Москву, Воровский остановился в квартире своей жены Юлии Адамовны, которая еще раньше прибыла из Женевы. На какое-то время их отношения возобновляются. Но воскрешенные чувства — тот же склеенный фарфор — и то и другое бесполезно и некрасиво.
Московской охранке стало известно, что Воровский проживал в Москве в 1903 году и был близок с Бауманом, а также с супругами Банковскими, арестованными в городе Ярославле.
Прислуга Юлии Адамовны в полиции показала, что Воровский с февраля по апрель 1903 года приезжал к ним два раза будто бы из Петербурга и жил около трех недель.
В феврале и марте 1903 года Воровский выезжал из Москвы несколько раз. Он побывал в Петербурге, Ярославле, Самаре. Там встречался с членами местных комитетов, известил их о сроках съезда. Во время этих поездок было решено, что типографию опасно куда-либо перевозить. Нужно оставить ее на прежнем месте, то есть в Екатеринославе, подобрать к ней надежных людей и пустить в действие. Приближались сроки съезда. Нужны были прокламации и листовки. Наконец, и это, пожалуй, самое главное, типография нужна в России для перепечатывания «Искры». Чтобы наладить работу типографии, Воровский выехал с женой в Одессу.
Весной 1904 года Юлия Адамовна Воровская была арестована полицией вместе со своим любовником (они перевозили типографский шрифт из Москвы в Ярославль) и заключена в ярославскую тюрьму. Оттуда она посылала мужу телеграммы странного содержания. Он никак не мог понять: что она от него хочет?
В апреле и мае Воровский дважды приезжал в Ярославль. Была весна. На Волге шел ледоход. Лед трещал и рушился. Мутные воды текли по булыжной мостовой, унося с собой все старое, прошлогоднее. На свидание с Юлией Адамовной его, конечно, сразу не пустили, и, дожидаясь разрешения, Воровский выезжал в Москву, встречался там со Стасовой, Бауманом и другими большевиками.
В. В. Воровский не отличался большими организаторскими талантами, но все же ему удалось создать сильные партийные группы в Берлине, Дармштадте, Мюнхене, Льеже, Брюсселе и Париже. Это стоило большого труда. Воровский сразу же столкнулся со злобной кампанией меньшевиков, направленной против него.
Однажды, выступив на вечеринке, устроенной русскими политэмигрантами, Воровский возвращался в свой недорогой отель в Шарлотенбурге. Неожиданно его нагнала девушка, раскрасневшаяся то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения. Из-под ее шляпки выбивались пряди черных волос. Поправляя их, она сказала:
— Простите, мне хотелось поговорить с вами…
Воровский остановился. Девушка была в том возрасте, когда угловатые девичьи черты начинают приобретать плавность, движения замедляются, а фигура принимает округлые формы.
Назвав себя Дорой Моисеевной Мамутовой и сильно смущаясь, что даже в темноте заметил Вацлав Вацлавович, она проговорила:
— Я слушала вашу речь… я целиком разделяю ваши убеждения. Мне показалось, что вы лучше, чем о вас пишут вот тут…
С этими словами она достала из кармана сложенный листок бумаги и подала его Воровскому. Не спеша он развернул листок и прочел всю листовку о своем разводе с женой, о его безнравственности и аморальности. Все это ему не раз приходилось слышать. Поэтому он отреагировал спокойно.
— Что ж, тут есть доля правды… Я действительно не живу с женой или, как здесь пишут, бросил ее… Но я иногда серьезно начинаю думать, не злодей ли я в самом деле…
Так Воровский познакомился со своей второй женой.
В апреле 1907 года Воровский приехал в Одессу и снял квартиру в доме № 10 по Карантинной улице.