Работа в Москве, направленная против того же правительства, стала для нее величайшим наслаждением. Она нравилась Мэри-Пэт даже больше, чем ее мужу, которого она встретила во время учебы в Колумбийском университете. Эд начал работать в ЦРУ, потому что она еще в детстве решила работать там. Он блестяще проявил себя, Мэри-Пэт знала это, у него оказались отличные способности, но ему недоставало страсти, которую вкладывала в работу она. Не хватало у него и генов. Мэри-Пэт овладела русским языком на коленях своего деда – богатым и элегантным русским языком, столь отличным от современного, испорченного и засоренного за десятилетия советской власти, – но, что еще важнее, она понимала русский народ так, как никогда нельзя понять с помощью книг. Ей были знакомы и понятны грусть, составляющая неотъемлемую часть русского характера, поразительная откровенность и полная открытость души русских людей, заметная лишь очень близким друзьям и скрытая под внешней замкнутостью и даже враждебностью. Используя свои способности и понимание русских, Мэри-Пэт сумела завербовать пять осведомленных агентов – всего лишь на одного меньше рекорда, установленного одним из ее предшественников. В оперативном управлении ЦРУ ее иногда называли «супердевушкой». Это прозвище ей не нравилось – в конце концов, Мэри-Пэт была матерью двух детей со следами материнства на теле, доказывающими это. Она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Тебе многого удалось добиться, милая, сказала она себе. Дедушка гордился бы тобой.
Однако самое лучшее заключалось в другом: ни у кого не было ни малейших оснований заподозрить ее. Мзри-Пэт поправила свою одежду. В Москве считалось, что западные женщины обращают больше внимания на одежду, чем западные мужчины. Мэри-Пэт всегда старалась выглядеть излишне хорошо одетой. Впечатление, которое ей хотелось произвести на окружающих, было тщательно обдумано и воплощалось с крайней последовательностью. Образованная, но неглубокая, красивая лишь на первый взгляд, хорошая мать, но не более, склонная к демонстрации эмоций, что вообще свойственно женщинам, приехавшим с Запада, но такую не воспринимают всерьез. Всегда спешащая, готовая заменить заболевшего учителя в школе, не пропускающая дипломатические приемы, постоянно расхаживающая по улицам подобно вечной туристке, Мэри-Пэт идеально соответствовала сложившемуся в Советском Союзе образу пустоголовой американки. Она еще раз улыбнулась своему отражению: если бы только эти идиоты знали…
Эдди нетерпеливо ждал мать в гостиной, водя хоккейной клюшкой по ковру в унылых узорах. Муж сидел перед телевизором. Он поцеловал жену и посоветовал сыну играть пожестче – Эд-старший болел за команду «Рейнджерс» еще до того, как научился читать.
Какая все-таки жалость, думала Мэри-Пэт, спускаясь в лифте. У Эдди здесь немало хороших друзей, но было бы ошибкой устанавливать слишком тесные узы с русскими. Ведь при этом можно забыть, что они живут в стране, являющейся врагом Америки. Ее беспокоило, что здесь ему внушают те же самые мысли, которые в свое время внушили ей, только диаметрально противоположные. Ну ничего, это нетрудно исправить, сказала себе Мэри-Пэт. Дома у нее хранилась фотография царевича Алексея с собственноручной надписью, в которой он благодарил своего любимого учителя. От нее требовалось лишь одно – рассказать Эдди, как умер наследник русского престола.
Как всегда, они доехали до спортивного зала быстро и без происшествий. Эдди становился все нетерпеливее по мере приближения матча. Вместе с еще одним мальчиком по числу заброшенных шайб он находился на третьем месте в лиге, отставая всего на шесть очков от центра нападения команды, с которой им предстояло сегодня играть, и Эдди хотелось продемонстрировать «иванам», что американцы могут победить русских в их любимой игре.
Площадка, отведенная для стоянки автомобилей, была забита до отказа, и это удивило Мэри-Пэт, но площадка была маленькой, а хоккей стал почти религией в Советском Союзе. Этот матч должен был решить, кто выходит в финальную группу чемпионата, и потому сюда приехало так много зрителей. Мэри-Пэт такая ситуация была лишь на руку. Едва машина остановилась и она поставила ее на ручной тормоз, как Эдди распахнул дверцу, схватил сумку и, стоя рядом, буквально перебирал ногами, пока мать запирала автомобиль. И все же мальчик заставил себя идти рядом с ней и, только войдя внутрь здания, устремился в раздевалку.
Мэри– Пэт направилась в зал. Она, разумеется, заранее знала, где будет сидеть. Хотя русские неохотно располагались рядом с иностранцами в общественных местах, во время хоккейных матчей действуют иные правила. С ней поздоровались родители нескольких других игроков, и Мэри-Пэт ответила на приветствия -театрально широким жестом и излишне широкой улыбкой. Улучив момент, она посмотрела на часы.
– Вот уже пару лет я не бывал на матчах юношеских команд, – заметил маршал Язов, выходя из служебного автомобиля.
– Я тоже редко бываю на них, но моя невестка сказала, что предстоящий матч очень ответственный, и маленький Миша очень просил, чтобы я приехал, – усмехнулся Филитов. – Мальчишки считают, что я приношу им удачу, – может быть, вы тоже принесете им удачу, товарищ маршал.
– Приятно делать что-то необычное, – согласился Язов с притворной серьезностью. – Министерство никуда не денется – завтра мы найдем его на прежнем месте. Я ведь играл в хоккей, когда был мальчишкой.
– Вот как? Я не знал этого. И как у вас получалось?
– Я был защитником, и остальные мальчишки говорили, что я грубо играю. – Министр обороны усмехнулся и сделал знак, приглашая своих телохранителей проходить вперед.
– Там, где я вырос, не было катка, да и, говоря по правде, в детстве я был очень неуклюжим, – засмеялся Филитов. – Танки стали моим призванием, и немудрено – они предназначены для разрушения.
– Эта команда действительно сильная?
– Юношеский хоккей нравится мне больше взрослого, – ответил полковник. – Они играют – играют с кипучей энергией, с большим воодушевлением. А может быть, мне, просто нравится, когда дети веселятся.
– Это верно.
Вокруг катка было мало сидячих мест – к тому же, кто из настоящих любителей хоккея согласится сидеть? Маршал Язов и полковник Филитов нашли удобное место недалеко от группы родителей, чьи дети сегодня играли. Армейские шинели и сверкающие погоны помогли им протиснуться поближе к бортику, откуда открывался вид на каток. Четыре телохранителя стояли рядом, стараясь не следить за игрой. Их не тревожила безопасность министра, потому что он решил поехать на матч совершенно неожиданно.
С самого начала игра протекала очень интересно. Центр нападения команды противника оказался очень юрким, умело держал шайбу и искусно катался на коньках. Команду хозяев – в ней играли американец и внук Филитова – оттеснили в зону и зажали там почти на весь первый период. Но маленький Миша проявил себя агрессивным защитником, а американец сумел перехватить шайбу, пройти к воротам противника и забросить – но тут ее в блестящем броске поймал вратарь, вызвав возгласы одобрения со стороны болельщиков обеих команд. Русские, хотя и отчаянно болеют за своих, тем не менее не лишены духа справедливости и умеют ценить мастерство противника. Первый период закончился со счетом ноль:ноль.