– А твоя поездка в Бронкс? – всё-таки не утерпел Лазарь.
Наконец, Михаил перешёл на интересующую Лазаря тему.
– Очень интересная поездка. Даже не знаю, почему. В телефонной книге я не нашёл ни одного Кагановича. Там были номера телефонов каких-то Каганов, но они ничего общего, как выяснилось, не имели с нашей семьёй. На самом деле, мне не удалось найти никого из наших, в том числе, и дядю Лёвика.
Сердце Лазаря почти остановилось…
– Но он сам нашёл меня.
Лазарь не поверил своим ушам и уставился на брата. Михаил продолжал:
– Какой-то человек позвонил в гостиницу, где я остановился, и оставил для меня свой номер телефона. Это был дядя Лёвик. Он дал мне свой адрес. Лазарь, это было так странно! Я приехал в Бронкс и встретился с дядей Лёвиком. В его квартире никого не было кроме какого-то незнакомого мужчины. По-моему, нас даже не представили друг другу.
– Как дядя Лёвик? – перебил Лазарь.
– Отлично. У него по-прежнему маленькая бородка, но теперь она совсем седая. Он весь поседел. Ты же знаешь, ему уже девяносто три, но выглядит он на сорок три. У него всё тот же тихий и спокойный голос. И, самое интересное, он занимается семейным бизнесом и, похоже, вполне уверен в себе. И он знает о тебе.
Лазарь напряг слух.
– Он читает все газеты и следит за всеми твоими продвижениями.
Михаил сказал последнюю фразу почти с неохотой. Лазарь ждал, что брат продолжит и расскажет об этом поподробнее, как дядя Лёвик гордился им, радуется его успехам и одобряет их. Но мысли Михаила были далеко от этого.
– Он объяснил, почему их фамилия отсутствует в телефонной книге. Они изменили написание фамилии на английский манер, и её ещё не внесли в телефонный справочник. Теперь их фамилия произносится как «Кахановитц».
– Лазарь нахмурился: «Кахановитц? Что это за фамилия?»
– Не все так переделали фамилию. Семья разъехалась, только дядя Лёвик остался в Нью-Йорке, потому что там его держит семейный бизнес. Это связано с пошивкой женского платья. По-моему, у него целая фабрика. Типичный капитализм. Я не совсем понял, что он говорил, но большинство из нашей семьи живут по другим городам. Он не объяснил, в каких именно. Они тоже имеют частные бизнесы, но он не стал вдаваться в подробности.
– А ты видел Морриса?
– Нет, он тоже переехал. Всё, что я знаю, это то, что он обручился с Ханой Гутман из Мозыря, Помнишь, мы об этом что-то слышали? У него уже есть внуки. Ты поверишь, что дядя Лёвик теперь великий Зайда?
– Ну а где все остальные? Почему мы о них ничего не знаем?
Михаил внимательно посмотрел на Лазаря. Ему ещё многое предстояло рассказать, и он не был уверен, что Лазарь правильно это поймёт.
– Может быть, тебе неприятно это слышать, но он не хотел, чтобы ты знал, особенно ты. Позволь, я объясню.
Михаил вздохнул.
– Они боятся тебя, Лазарь. Боятся, что из-за тебя, у них будут большие неприятности. Их возьмут и заставят уехать обратно, и, в конце концов, они окажутся в Сибири. Мне показалось, что дядя Лёвик понимает в наших делах намного больше среднего американца, как и вообще все, кто там из России. Поэтому семья изменила фамилию, и наши родственники разъехались по всей Америке, туда, где их никто не знает.
Лазарь нахмурился.
– Понимаешь, они работают на себя. Никто из них не платит никаких налогов, и вообще не заполняет ни каких правительственных документов. Поэтому они не хотят, чтобы кому-то было известно, чем они занимаются и где живут. Думаю, что они никогда не платили налогов, но они боятся, вернее они просто в ужасе, что это всплывёт, и их тогда вышлют обратно.
– И американское правительство может это сделать? – наивно спросил Лазарь.
– Нет, они думают, что это можешь сделать ты. Они тебя боятся. Боятся почти до умопомешательства. Моррис, который является вторым лицом в семье после дяди Лёвика, постановил, что никто из родственников не имеет права ездить за границу, получать заграничный паспорт или визу, и никто не должен поддерживать связь с бывшей страной своего проживания. В общении между собой они не доверяют ни телефону, ни почте: всё делается на личном контакте, в доме при закрытых дверях. Полная конспирация.