С целью уладить конфликт, Генералов направил в Ялту своего сотрудника.
Горбачев тем временем с семьей и своим помощником, Анатолием Черняевым, пошел на пляж. Но не для того, чтобы искупаться…
— После полудня меня вызвал Горбачев, — вспоминает Анатолий Черняев. — «Пора, — говорит, — принимать меры. Пойдем-ка, поговорим на балконе». Но Раиса Максимовна предложила разговор перенести на пляж. Там, мол, уж точно не подслушают.
Разместились в пляжном шатре. Обсудив ситуацию, Горбачев сказал: «Надо выдвинуть два требования. Записывай!» И я записал эти требования: «1. Предоставить самолет для возвращения в Москву. 2. Восстановить связь».…
Свидетельствует сотрудник личной охраны президента Олег Климов:
— После 15 часов из главного дома дачи вышел помощник президента Анатолий Черняев. Вручив мне пакет, в котором были требования президента, он попросил меня передать его Генералову для незамедлительной отправки в Москву…
Свидетельствует генерал-майор КГБ Вячеслав Генералов:
— После того, как я получил пакет с требованиями Горбачева, я, не затягивая времени, позвонил Плеханову и зачитал ему текст записки. Через полчаса он нашел меня по телефону, сказав, что требования Горбачева переданы Янаеву…
…Заместитель начальника 9 отдела КГБ СССР в Крыму А. Костырев проводил собрание личного состава.
— Старшим на «Заре» является Генералов, — говорил он. — Все вопросы служебной деятельности решать только через него. Перестройка зашла в тупик: ГКЧП положит конец хаосу и анархии. В это сложное для страны время, мы, сотрудники КГБ, должны проявить себя должным образом. Это проверка для нас на прочность.
Личный состав поинтересовался состоянием здоровья Горбачева.
— Надо, — ответил Костырев, только что вернувшийся с «Зари», — ориентироваться на сообщения печати.
В 15.25 буй номер 3 выдал сигнал о нарушении водной границы «Зари». «Цель классифицируется как дельфин», — отметил в журнале дежурный сотрудник охраны.
В 16 часов на «Заре» включили телевидение.
Для охраны, свободной от службы, в кинозале крутили американский фильм «Кошмар в сумасшедшем доме».
В чьих руках советская «ядерная кнопка»? Не было, пожалуй, в дни путча вопроса более тревожного для мира. И более темного. Нельзя сказать, что со временем вопрос этот значительно прояснился. Свидетельством тому многочисленные «сенсации» в нашей и зарубежной прессе.
31 августа 1991 года итальянская газета «Карьере делла сера» опубликовала интервью с бывшим начальником Генерального штаба, в течение одного лишь дня занимавшим пост министра обороны, генералом Моисеевым.
— …В те часы единственным человеком, который контролировал стратегические, ядерные силы, был я. Президент был выключен, Язов — тоже. Могу сказать вам, что я обеспечивал безопасность и сделал это должным образом. Ничто не угрожало миру…
…Когда прервалась связь с дачей Горбачева в Крыму, мы разъединили все средства связи и поместили в безопасное место ядерный портфель. Я говорю о кодах на пуск, которые были отменены. Никто не мог ими воспользоваться…
Это утверждение генерала Моисеева.
А президент Горбачев незадолго до своей отставки в интервью французским журналистам заверял мировую общественность: «Только я могу начать ядерную войну».
Между тем, на уровне массового сознания бытует совсем иное представление о глобальных проблемах безопасности. В качестве иллюстрации процитируем статью доктора политических наук Дмитрия Ольшанского в еженедельнике «Россия» (27 ноября — 3 декабря 1991 г.). Для начала автор предлагает читателям такие, как он выражается, «факты».
«…18 августа, когда к Горбачеву в Форос прибыли эмиссары ГКЧП, все еще вроде бы было в порядке. Как всегда. Как положено. На месте, при Президенте, находился «хранитель безопасности» страны — дежурный офицер, «ядерный абонент», держатель того самого «чемоданчика», «портфельчика», в котором находятся ядерные коды, посредством которых Верховный главнокомандующий может привести в действие нашу стратегическую ядерную мощь. Так сказать, «нажать» кнопку.
После того, как депутация «чепистов» покинула Форос, офицер исчез. Неизвестно куда. Бесследно. Прямо-таки растворился. Вместе с чемоданом. И до сих пор нет ни одного сколь-нибудь официального сообщения о его последующей судьбе…»
Далее автор доводит до сведения читателей, что для генералов Генштаба «с 9 часов 40 минут первого дня путча началась сумасшедшая десятичасовая гонка», целью которой было заблокировать «ядерные замки», т. е. пункты спецсвязи, чтобы никто не смог воспользоваться «ключом», т. е. кодами, хранившимися в чемоданчике бесследно сгинувшего офицера безопасности.