Группа начальников отделений направилась к Белому дому изучать театр будущих действий.
Открывшаяся картина ощетинившегося баррикадами Белого дома еще более укрепила их в мысли добиваться отмены приказа.
Днем, разрабатывая операцию, никто не думал, что на защиту Белого дома придет столько людей. По различным источникам, к вечеру на площади перед зданием Верховного Совета России в заслонах стояло от 50 до 100 тысяч человек. Всего же 20 августа в акциях сопротивления — строительстве баррикад, контроле за передвижением войск, обеспечении защитников Белого дома продуктами и медикаментами, выпуске и распространении листовок — приняли участие более миллиона человек.
Чтобы сокрушить защитников Белого дома, предстояло устроить невиданную кровавую бойню, перед которой померкли бы ужасы площади Тэньанмень. Среди десятков тысяч людей, готовых стоять насмерть, были личности всемирно известные — Александр Яковлев, Эдуард Шеварднадзе, Мстислав Растропович… В Белом доме находились зарубежные корреспонденты, представляющие самые престижные телекомпании и прессагентства.
— По уточненному плану действий группа «Б» (Отдельный учебный центр КГБ) должна была «обработать» 1-й и 2-й этажи секретным оружием огромной разрушительной силы, — свидетельствует начальник отделения Группы «А» Леонид Гуменной. — После такой «обработки» оба этажа перестали бы существовать. А задача арестовать Ельцина, которую поставил Карпухин, была нереальной по той причине, что после «зачистки», произведенной нами, все, в том числе и президент России, были бы уничтожены…
На площади и внутри здания Верховного Совета России, по данным КГБ, находилось около 5 тысяч вооруженных защитников. То, что готовится захват Белого дома, стало достоянием гласности. Сотрудники Группы «А» узнали о времени начала операции сначала по радио и лишь потом от Карпухина.
В этих условиях штурм, несмотря на огромный перевес, обернулся бы значительными потерями и для наступающей стороны. По оценке начальника отделения Леонида Гуменного, который участвовал в рекогносцировке, во время штурма Группа «А» потеряла бы 50 процентов личного состава. Каждый второй бы погиб…
То, на что во имя собственного спасения решилась «восьмерка», выходило за рамки здравого смысла.
По мере развития событий на смену воинственности пришли недоумение и страх. К вечеру эти чувства охватили многих участников планируемого штурма: от рядовых боевиков «Альфы» до генералов, еще днем азартно разрабатывавших операцию и явно поддерживающих намерения ГКЧП.
Вот как описывает перемену настроений генерал Лебедь:
— По заданию заместителя министра обороны Владислава Ачалова после совещания, на котором был разработан план операции, я выехал на место предстоящих действий. Командующий ВДВ Павел Грачев сказал перед выездом, чтобы я довел начатое дело «до ума» и доложил о результатах.
Набросав на карту схему блокирования Белого дома, я направился в МВД к генералу Громову, чтобы уточнить план операции. Разговор не получился. Он не проявил никакого интереса к предстоящей операции. Взглянув на схему, он сказал, что согласен, как следует ее даже не посмотрев. Вопросы взаимодействия остались без обсуждения.
Заместитель министра обороны Ачалов, прежде деятельный и энергичный, также отнесся к моему плану безразлично, мельком взглянув на него, он оставил его у себя, не дав никаких распоряжений…
Вечером Виктор Карпухин принял решение доложить руководству КГБ, что штурм проводить «нецелесообразно». Прибывший на очередное совещание к Карпухину начальник ОУЦ Борис Бесков сообщил, что сотрудники Группы «Б» отказываются принимать участие в кровопролитии. Это переломило ситуацию. Все, кто присутствовал на совещании, отважились поехать к руководству КГБ с просьбой отменить операцию.
Свидетельствует Виктор Карпухин:
— Для Агеева наш отказ штурмовать здание Верховного Совета РСФСР был неожиданностью. Когда ему звонили, он отвечал по телефону раздраженно и также раздраженно после разговора бросал трубку.
Из высшего руководства, которое присутствовало у Агеева, никто свое отношение к теме разговора не высказывал. Только начальник Третьего Управления КГБ А. Жардецкий, имея в виду демократов, сказал: «Они нас не пощадят». Из чего я заключил, что он за то, чтобы выполнять приказ.
По завершению совещания Агеев сказал, что доведет наше мнение до Крючкова…