1991 года, в день открытия съезда, на котором была предпринята попытка отправить Ельцина в отставку. В августе финансовые аферы партии, Генеральным секретарем которой был Горбачев, охранялись строже военных тайн. В августе замки секретного сейфа в кабинете руководителя аппарата президента надежно стерегли документы, не предназначенные для посторонних глаз…
Горбачев был идеальной фигурой для шантажа.
СПРАВКА НА ЛИЦО, ПРОХОДЯЩЕЕ ПО ДЕЛУ О ЗАГОВОРЕ С ЦЕЛЬЮ ЗАХВАТА ВЛАСТИ.
Болдин Валерий Иванович. 1935 г. р. Русский. Образование высшее. Окончил в 1961 г. Московскую сельскохозяйственную академию им. Тимирязева, в 1969 г. — Академию общественных наук при ЦК КПСС. Специальность — ученый агроном-экономист. Кандидат экономических наук.
Работал в аппарате ЦК КПСС и в редакции газеты «Правда». С 1981 по 1985 гг. — помощник Секретаря ЦК КПСС. С 1985 по 1987 гг. — помощник Генерального секретаря ЦК КПСС. С 1987 по 1991 гг. — заведующий общим отделом ЦК КПСС. В 1990–1991 гг. — член Президентского Совета СССР. С мая 1991 г. — руководитель аппарата президента СССР.
Награжден орденами Дружбы народов и Трудового Красного Знамени.
Нет, недаром Дмитрий Язов помянул Брута, когда решился вопрос о полете Болдина в Форос. Не было среди заговорщиков человека более близкого к президенту.
В начале семидесятых Болдин, закончив аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС, сделал стремительную карьеру в «Правде» — от обозревателя до члена редколлегии, редактора сельскохозяйственного отдела. Его журналистским «коньком» в то время была успешная аграрная политика ставропольского партийного руководства, он немало сделал для того, чтобы имя молодого, энергичного провинциала Горбачева почаще вспоминали добрым словом в столичных коридорах власти. Логично предложить, что и перейдя в 1981 году на работу в аппарат ЦК КПСС, Болдин продолжал по мере возможностей способствовать продвижению Горбачева наверх.
Став первым лицом в государстве, Горбачев не забыл о Болдине, максимально приблизив его к себе., С тех пор, как бы ни назывался занимаемый Болдиным пост — помощник генсека, руководитель аппарата президента — его роль не менялась, он стоял в конце всех дорог, ведущих к Горбачеву.
— …Болдина, — свидетельствует старший референт аппарата президента СССР Анатолий Кудрявцев, — я могу охарактеризовать следующим образом: скрытен, между подчиненными и собой соблюдал дистанцию в отношениях, любил воспитывать, очень пунктуальный, в работе с документами никогда не допускал нарушений заведенного порядка. На мой взгляд, Болдин отличался большой работоспособностью, насколько я знаю, в течение трех лет он работал без отпусков и, даже находясь на больничном, продолжал работать. Впрочем, болел он редко. Обладал хорошей памятью.
Все документы к президенту проходили через Болдина. Он мог любой документ задержать, а мог представить в первую очередь. Вопросы личного приема решались в секретариате президента. Насколько я понимаю, и наиболее срочные вопросы на высоком уровне решались там. Секретариатом президента руководил тоже Болдин…
Он как-будто задался целью на собственном примере доказать, что недостатки человека всего лишь продолжение его достоинств: аккуратность оборачивалась педантизмом, работоспособность доходила до самоистязания, осторожность — до абсурда. Один из его личных водителей — в распоряжении Болдина, были два персональных автомобиля и шесть шоферов — так рассказывал о нем: «Я даже не знал, кем он работает. Выезжая куда-нибудь, он никогда не называл адрес, просто указывал направление: прямо, теперь налево, здесь снова прямо… остановись…»
Примерно за неделю до августовских событий Болдин распорядился установить у себя в кабинете бракомолку. Это удивило его подчиненных. Он крайне редко уничтожал документы. И особенно бережно, как выяснило следствие, относился к тем из них, что поступали из ведомства Крючкова. Сверхсекретные донесения шефа КГБ Болдин хранил в особо надежном сейфе.
Неизвестно, для уничтожения каких бумаг понадобилась бракомолка в августе. Но одно можно утверждать с полной уверенностью — чтобы извести в бумажную лапшу все накопленные Болдиным документы, понадобилось бы очень много времени.
Среди первых распоряжений, отданных Горбачевым сразу после освобождения 21 августа, был приказ кремлевскому коменданту — не пускать Болдина в Кремль. А в ночь на 24 августа его арестовали. Потом был обыск…
День, когда открылись японские суперзамки болдинского сейфа, без преувеличения стал самым драматичным днем следствия. Там, в «кремлевской кладовке», как про себя мы окрестили потайную комнату в кабинете руководителя президентского аппарата, расхожая фраза «политика — дело грязное» впервые столь тесно сомкнулась для нас с реальностью.