Кахрамон Джурабаевич. — Идет политическая борьба. А как у тебя сейчас дела?
Суханов. — Я числюсь в Госстрое, но уже не помощником министра, а главным специалистом. Зарплата пятьсот рублей. Но скоро Госстроя и строительных министерств не будет, а будет бюро Совета Министров по строительству.
Сейчас вообще трудно понять происходящее в экономике. Перестройку начали без концепций, это говорил Ельцин. Шаталин — член Президентского Совета — сказал то же самое. Абалкин путается, Рыжков вообще никак не проявил себя…
...
Кахрамон Джурабаевич. — Да, жизнь коротка, надо работать, но и думать, как здоровье сохранить лет на десять, чтобы увидеть, чем кончится перестройка.
Суханов. — Ельцин не думает о себе, он говорит, что отвел на жизнь всего четыре года, после чего его не станет. Ему сейчас некуда вложить свой талант — ограничили этим Комитетом Верховного Совета, а это такое болото…
Главное было — прибыть на «Зарю» первыми.
Еще утром Крючков принял для этого необходимые меры.
Когда ему позвонил Иван Силаев и сообщил, что срок, отведенный ГКЧП для организации встречи с Горбачевым, истек и российское руководство отправляется в 16 часов в Форос, Крючков сказал, что присоединится к делегации, но попросил отнести время отлета на вечер.
Это был обман, но вскрылся он только когда самолет с ГКЧП уже набрал высоту.
Руцкой и Силаев, прихватив с собой Примакова, Бака-тина, министра юстиции России Федорова и 36 вооруженных автоматами офицеров милиции, бросились в погоню.
Разница во времени была значительной. К тому же президентский «ИЛ-62», на котором летели заговорщики, имел большое преимущество в скорости. Догнать его было просто невозможно.
Борис Ельцин обратился к главнокомандующему воен-но-воздушными силами Евгению Шапошникову с просьбой воспрепятствовать полету ГКЧП.
Главком ответил, что иного способа воспрепятствовать полету, кроме как сбить самолет, он не видит.
— Это неприемлемо, — сказал Ельцин.
— Тогда я позвонил начальнику Генерального штаба Вооруженных Сил СССР Моисееву, — свидетельствует Евгений Шапошников. — Стал обсуждать с ним возможность посадить «ИЛ» не на «Бельбек», а на другой аэродром, но тот резко оборвал меня, заявив, что речь идет о президентском самолете, менять маршрут которого никто не имеет права, и сказал, чтобы я не лез не в свои дела...
В 15.20 Лукьянов записал в своем дневнике, что на борт самолета передали — Ельцин приказал уничтожить «ИЛ-62» с ГКЧП.
— Я поверил в это, — позднее признался следствию Анатолий Лукьянов.
…В 16.08 «ИЛ-62» приземлился на бетонной полосе «Бельбека».
Анатолия Лукьянова и членов ГКЧП приветствовали со всеми возможными в условиях военного аэродрома почестями.
Два шикарных «ЗИЛ» а на полном ходу помчали прибывших к «Заре»…
Они были уверены, что встреча с Горбачевым состоится, и пока следовали к «Заре», мысленно готовились к разговору с президентом.
Ворота «Зари» гостеприимно распахнулись, но только «ЗИЛ» ы двинулись по направлению к Главному дому, как на пути встал заслон из личной охраны президента с автоматами наизготовку. Олег Климов, наведя отливающий вороненной сталью «калашников» на приехавших, крикнул: «Стоять!»
Шоферы, охранники подали из машин недоуменные голоса:
— Вы что, ребята? Свои же…
— Стоять! — играя желваками, повторил Климов.
— Вы что, начальника охраны не пускаете? — строго начал вышедший из машины Плеханов, но и ему приказали не двигаться.
Генералов закричал, что «они его позорят», и приказал убрать автоматы, но его никто не послушал.
О прибытии важных лиц из ГКЧП доложили Горбачеву.
На подступах к кабинету Горбачева встал с автоматом охранник Сергей Гоман.
На шум вышла встревоженная Раиса Максимовна, днем пережившая тяжелый гипертонический криз.
— Вы никого не пропустите сюда? — спросила она.
— Не волнуйтесь, — успокаивая Раису Максимовну, ответил Гоман. — Сюда больше никто не войдет.
— Я побежал к Горбачеву предупредить, чтобы он их до приезда российской делегации ни в коем случае не принимал, — вспоминает помощник президента Анатолий Черняев. — «Я им ультиматум выдвинул, — успокоил меня Горбачев, — пока связь не восстановят, я разговаривать с ними не буду. И ребятам своим сказал, чтоб их никуда с дачи не выпускали»…