— И еще сто двадцать пять, если вы присоединитесь к экспедиции.
— Двести пятьдесят тысяч?
— Четверть миллиона долларов, — Роун сосчитал деньги и бросил пачку Ханису.
— Важное, должно быть, дело. Очень важное! — Он, не двигаясь, смотрел на деньги.
Роун выждал немного и забрал пачку.
— Дело действительно очень важное. Жаль, что «Проститутки» больше нет.
— Он умер, — пробормотал Ханис, с отчаянием глядя, как Роун убирает деньги в карман, и вдруг жестом остановил Роуна. — Ладно, парень, да здравствует воскресение из мертвых! — Лицо Ханиса расплылось в улыбке.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
7
Представитель ООН
Невысокий мужчина с длинными руками сутулясь прошел с только что приземлившегося самолета «Аэрофлота» в специальное помещение московского аэропорта. Он открыл дипломатический паспорт и протянул его дежурному офицеру. Паспорт был на имя Михаила Поткина.
— ООН? — вежливо спросил офицер.
Поткин кивнул.
Офицер сравнил фото с оригиналом напротив: вытянутая, лысеющая голова, крупный нос и большие губы, маленькие уши, плотно прижатые к голове, — все сходилось. Черные, чуть удлиненные глаза невозможно было перепутать. Он поставил штамп в паспорте и вернул его. Кожаный чемодан, портфель и сверток осматривать не стал.
— Машина ждет вас, — сообщил он Поткину.
— Мне необходимо позвонить.
— Конечно. — Офицер открыл дверь смежной комнаты, там на столе стоял телефон.
— Это личный разговор, — подчеркнул Поткин.
— Да-да. — Офицер вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.
Поткин промокнул пот на лбу.
— Алло, — послышалось в трубке.
— Я т-только что прибыл, — сказал Поткин.
— Добро пожаловать домой. Как чувствует себя ваша жена? — спросил Алексей Бреснович.
— Хорошо.
— А ваши дочери?
— Тоже хорошо.
— Ну и отлично. Вы надолго к нам?
— Планирую завтра вернуться.
— Значит, встреча очень важная? Во сколько она начнется?
— Машина ждет, — нетерпеливо ответил Поткин.
— Понимаю. Я сегодня вечером устраиваю прием. Приходите, как освободитесь. В любое время. Постарайтесь с письмом поскорее закончить.
— Спасибо.
— Посылку привезли?
— Да.
— Хорошо. Жду вас вечером.
Поткин услышал, как на другом конце повесили трубку. В гости ему идти не хотелось, не нравилось ему и то, что Коснов прислал за ним свою машину. Его всегда тревожили такие неожиданные вызовы в Москву. Поткин прошел за водителем к машине. Было не совсем ясно, о каком письме говорил Бреснович.
Капитан Михаил Поткин, начальник подразделения контрразведки, отвечающего за США, в могущественном Третьем управлении полковника Коснова, устроился на заднем сидение, и черный «ЗИМ» помчался к Москве. Он открыл портфель и начал рассматривать сообщения. Необходимо было сосредоточиться. Предстояла исключительно важная встреча. Он знал, что его будут спрашивать и переспрашивать, бесконечно уточнять детали, изучать выводы. Такие встречи давались ему тяжело. Когда Поткин нервничал, он начинал заикаться, и от этого еще больше терялся. Он был практик, а не чиновник. Он мог организовать и провести операцию, но не всегда умел объяснить, что и почему делает. Он давал хорошие результаты и считал, что этого достаточно.
Важно было сосредоточиться, но мысли все время возвращались к Коснову и Бресновичу. Поткин отказывался признать, что они враждовали, а он оказался между ними. Коснов — его непосредственный начальник, благосклонный диктатор, всепонимающий тиран. Бреснович — покровитель и благодетель. Именно Бреснович спас его после провала в Венгрии. Бреснович, его влиятельный кремлевский друг, будущий член ЦК, устроил его к Коснову. И вот теперь эти двое сцепились, а Поткин между ними.
«А все из-за этого проклятого дела», — подумал он, открывая первую папку. Курьер доставил ее около восьми недель назад. В этом деле настораживало буквально все.
Он перечитал сообщение, открывавшее «Серию Пять». Это был просто запрос о последних кадровых перемещениях в ЦРУ. Поткин подчеркнул в личной беседе с курьером, что его наблюдатели фиксировали агентов, входящих в штаб-квартиру ЦРУ в Вашингтоне. Поткин чувствовал, что на основании этой информации можно сделать вывод о новых назначениях. Его наблюдатели хорошо знали постоянных сотрудников в лицо, поэтому всех незнакомых можно было смело считать возможными оперативниками. У Поткина были источники информации и внутри штаб-квартиры ЦРУ, он не скрывал этого. Но использовать их для такой неотложной работы было рискованно, а ставить их под угрозу он не хотел. Москва план одобрила, и Поткин начал собирать информацию.