Роун в отчаянии покачал головой. Надежней той квартиры, где они встречались, быть не могло. Об этом позаботился Ханис. Она располагалась в старом ветхом доме в оживленном районе Москвы. Дом этот был частью большой застройки. Он имел два выхода — из соседнего здания и через общий подвал в проходной двор. Но самое главное, на прилегающих улицах было много магазинов, кафе и палаток. Местные жители и москвичи из других районов могли найти здесь товары, которые не всегда удавалось купить в более престижных частях города. Роун и Ханис боялись Коснова. Они выбрали район, где трудно было вести слежку. Они нашли квартиру, которую практически невозможно было вычислить. Внешне ничто не связывало Эрику и Роуна. Они входили в здание в разное время через разные входы. Квартира была идеальной.
Роун спустился по запасной лестнице, прошел по узкому переходу и вошел через заднюю дверь в соседний ресторан. Он заказал первое и вино. Покончив с едой, он зигзагом прошел по людной улице и спустился в метро. Проехал пять остановок, вышел, сел в обратный поезд, проехал еще три остановки, потом четыре в обратном направлении и вышел в пяти кварталах от того места, где спустился в метро. Пересек несколько открытых мест, убедился, что «хвоста» нет и спустился в метро опять.
Это был многоэтажный дом в одной из лучших новостроек. Роун несколько раз прошелся мимо здания. Как он и боялся, оно было открыто со всех сторон. Людей на улице почти не было. Их заметили бы сразу. Он походил по прилегающим улицам, обошел дом вокруг. Нет, это совсем не годится. Он настроился на слезы Эрики. Ему не хотелось расстраивать ее, но, кажется, этого не избежать.
Еще не было двенадцати. Встреча с Фокусником назначена на два. Роун решил немного погулять. Он прошел Дворец Труда и свернул к реке. Был ясный безветренный день. Москва — тихий город. Здесь запрещены звуковые сигналы, люди на улицах говорят негромко. Москва мало напоминала другие столицы. Роун обычно не замечал этого, но иногда чувствовал себя подавленно. Этот город был больше похож на большую деревню. Внешне город, конечно, производил впечатление, но по какой-то необъяснимой причине даже его архитектура казалась немой.
Он вернулся на квартиру Поткина в начале второго. В двери торчала записка:
«Георгий, жду тебя на улице. Д.М.»
Роун спустился свернул направо и прошел семь кварталов, когда, наконец, «Дядя Моррис» нагнала его. Она была одета по последней московской моде: плотный шерстяной костюм с широкими подплечиками и туфли на широких квадратных каблуках.
— Мы получили информацию, которая может быть вам полезна, — сказала «Дядя Моррис». — Счет в швейцарском банке привел к Полякову. Двенадцать вкладов по времени совпадают с выплатами, которые он получал за информацию. Практически каждый вклад сделан в течение пяти дней после получения денег с Запала. На этот же счет он позже положил первые пятьсот тысяч долларов. Через два дня после его отъезда в Россию все деньги перевели на другой счет. На чей, мы не знаем.
Но самое интересное, что все деньги с этого счета были переведены в Танжер. В тот же банк были положены и вторые пятьсот тысяч долларов. В результате проверки мы выяснили, что перед этим крупным вкладом на счет было сделано восемь небольших вкладов. Четыре из них совпадают по датам с его четырьмя последними вкладами в швейцарский банк, но другие четыре были сделаны уже после того, как он перестал поставлять нам информацию.
— После письма вы никаких выплат не делали? — спросил Роун.
— Нет. Как только мы договорились о письме, информация перестала поступать. Может быть, он продавал ее кому-то еще, часть наших так думает.
— А эти четыре дополнительных вклада не могли поступить из швейцарского банка?
— Нет, — уверенно ответила «Дядя Моррис». — Я уже сказала, нам удалось выйти на оригиналы швейцарских счетов. Все деньги с его счета были переведены за один раз. И на ту же сумму был получен перевод в танжерском банке. И еще непонятно, кто сделал этот перевод, Поляков ведь был уже в Москве.
— Он не мог сделать это по почте?
— По нашим данным нет. Кто-то перевел деньги лично, для этого пришлось приехать в Танжер. Боюсь, список русских и их перемещений, который вы запрашивали, здесь не поможет. Никто из них в то время ближе восьмисот километров от Африки не находился.
— А имя какое-нибудь было на танжерском счете?
— Да, но нам оно ничего не говорит. Бель Аман. Вы не знаете, кто это?