— С того ужина у Бресновича. Он начал что-то подозревать. С ним все время два охранника, из его людей.
— Откуда он их взял?
— Вызвал откуда-то. Еще у него всегда две группы наготове. Эрика случайно слышала, как он отдавал приказы одной из них. Она убеждена, что Гродин об этих группах ничего не знает, а может, и знает. Не могу сказать. Чтобы убить, его надо застать врасплох без охраны и отрезать от этих групп. А это будет нелегко. Во-вторых, нельзя так просто обезглавить одну из крупнейших спецслужб России, обязательно будет шум. Какие оправдания они смогут выдвинуть?
— Ну, оправдания всегда найдутся, — хмуро заметил Уорд. — А вот как это сделать — действительно вопрос. Ты точно знаешь про охрану?
— Все, что Эрика говорила до сих пор, подтвердилось, я ей верю.
— Тогда, похоже, мы имеем маленькую революцию в революции, но все же я до конца не убежден, что именно Гродин организовал налет.
— Я видел его своими глазами.
— Этому Гродину нельзя доверять, я бы его в курятник не пустил. Как ты смотришь на то, чтобы сходить куда-нибудь?
— Куда?
— Отпраздновать. Думаю, твоя информация этого заслуживает. Как насчет оперы?
— Ты что, спятил? — Роун не поверил своим ушам. — Уверен, Гродин и Поткин уже знают, как мы выглядим. И еще не менее дюжины их людей. Нас наверняка ищут.
— Ты что, думаешь, нам надо собирать вещички и рвать на Запад?
— Неплохая мысль.
— И упустить такие деньги?
— Нам и так хватит.
— Я хочу получить все.
— Что толку, если не сможешь потратить?
— Смогу, — упрямо процедил Уорд.
— Ну, значит, ты знаешь, как вдвоем сделать то, что не смогли пятеро. Кстати, охотились именно за пятью, а не шестью.
— Святые праведники! — ухмыльнулся Уорд. — Вот уж не думал, что ты будешь так беспокоиться.
Роун почувствовал досаду.
— Тогда, может, расскажешь, как мы найдем контактера Полякова и письмо?
— Думаю, я смогу сделать это.
— Ты знаешь кто он?
— В этом я не уверен, но вполне возможно, что письмо будет в наших руках очень скоро, недели через две, а может и раньше.
— Каким образом? — изумился Роун.
— Если ты уже две недели отсиживаешься и ничего не делаешь, не надо думать, что остальные тоже бездельничают.
— Но как?
Уорд покачал головой и подмигнул.
— Потихоньку, потихоньку, племянничек. Тебе полезно помучиться. Когда буду уверен, скажу. А сейчас прими-ка ванну, поплещись немного… А я пойду попробую достать билеты.
— Я бы хотел услышать твой рассказ сейчас, — настаивал Роун.
— Георгий, мальчик мой, надо уметь верить людям.
— Я слишком верил. Возможно, именно поэтому погибли те трое.
— Производственные потери.
— Производственные, как же! — огрызнулся Роун.
— Если ты думаешь задеть меня всем этим, пустая затея. Я сказал тебе, что вышел на письмо, так оно и есть. Если тебя это не устраивает, и ты предпочитаешь смыться на Запад, вот тебе мое благословение. Только помощник мне бы пригодился. Если остаешься, прекрати свое хныканье и займись делом. Нам придется подождать пять-шесть дней, и я не собираюсь сидеть здесь безвыходно все это время. От такого сидения может крыша поехать. Я полмира проехал не для того, чтобы глазеть на тебя. Иди прими ванну и приведи себя в цивилизованный вид. Зачем лишать себя удовольствия?
В антракте они смешались с публикой. Роун чувствовал беспокойство, а Уорд, казалось, не испытывал большего удовольствия в жизни, но к концу второго действия Роун заметил в нем перемену. Уорд как-то осел в кресле и рассматривал свои руки. Он втянул щеки и закусил нижнюю губу. В конце похлопал для вида, без всякого энтузиазма.
— Ты с Эрикой когда увидишься? — спросил он у Роуна на обратном пути.
— Не знаю.
— Можешь ускорить встречу?
— Не знаю, — повторил Роун.
— Хорошо бы завтра. Она может понадобиться.
— Мы поссорились.
Уорд нахмурился.
— Серьезно?
— Более чем.
— Исправить нельзя?
— Нет.
— Ясно. Что ж, может, и к лучшему. Кстати, в последний день сообщения были?
Роун еще не рассказал Уорду о визите «Дяди Морриса».
— Нет, не было, — ответил он.
Они молча дошли до лаборатории.
— Мне надо кое-что обдумать, — бросил Уорд. — Погуляем еще?
— Не хочется, — отозвался Роун.
— Тогда до утра.
35
Жертва
— Возможно, сегодня, — объявил Уорд Роуну утром, четыре дня спустя.
— Письмо?
— Может быть. Встретимся ровно в 17.30 в ресторане «Арарат» на Неглинной.