Уорд выждал, пока уйдет Роун, подошел к комоду, вынул из ящика грубые кожаные перчатки, воткнул за пояс пистолет.
Эрика смотрела показ мод в ГУМе до 11.20. В 11.30 она была у обувного прилавка.
— Я друг Георгия, — тихо сказал Уорд, разглядывая тапочки.
— Что с ним случилось? — спокойно спросила Эрика.
— Его взяли сегодня утром.
— Кто?
— Думаем, ваш муж.
— О Господи, не может быть.
— Возможно, нам удастся что-нибудь предпринять, — ответил Уорд, не глядя на Эрику. — Подождите десять минут, затем идите по улице Горького до четвертого перекрестка и сверните направо, в середине здания есть проход, пройдите через него до конца и ждите.
Эрика без труда нашла проход. Она поднялась по кирпичным ступенькам и стала ждать в подъезде. Раздались чьи-то шаги, Эрика прижалась к двери. Шаги звучали торопливо и резко, замолкли, возобновились и опять смолкли. На какое-то мгновение все стихло, а потом шаги направились прямо к ней.
Эрика увидела сурового китайца.
— Где он…
Больше китаец ничего не успел сказать, он упал вперед с ножом в спине. Это был нож Уорда.
— Сюда, — скомандовал Уорд, выталкивая Эрику из двери на улицу. Он открыл машину, толкнул Эрику внутрь и сел за руль. — Мы можем поехать на квартиру вашей свекрови? — спросил Уорд, когда они выехали на улицу.
— А здесь нельзя поговорить?
— Послушайте, дамочка, если полковник узнает про вас с Георгием, вам в Москве станет неуютно. Нам много надо обсудить. Машина — неподходящее место. Ну так как?
— Хорошо, — неохотно согласилась Эрика.
Эрика неподвижно сидела в комнате. Уорд протянул ей сверток с одеждой.
— Это одежда Георгия, — сказал он. — Я подумал, может, она вас как-то подбодрит.
— Как его взяли? — спросила Эрика, сохраняя самообладание.
— Мы не знаем. Его взяли на улице.
— Что известно полковнику?
— Он знает, что вы пользовались этой квартирой.
Эрика встала и начала ходить по квартире, обхватив себя руками. Потом зажгла сигарету и посмотрела в окно. Она стояла спиной к Уорду и не видела, как он надел перчатки. Когда она повернулась к нему, он с силой ударил ее кулаком в лицо.
Уорд отнес ее в спальню и бросил на кровать. Сорвал с нее одежду и белье. Когда Эрика пришла в себя, она увидела, что Уорд стоит рядом с ней голый. Эрика пыталась сопротивляться. Она до крови исцарапала ему спину. От второго удара она опять потеряла сознание. Уорд изнасиловал ее. Закончив, он посадил Эрику на постели и начал избивать, бил по голове, по плечам, по рукам и ногам. Кровь залила ее лицо и тело. Потом Уорд задушил ее.
Уорд снял перчатки и швырнул их на пол, вымылся, вытерся, промокнул полотенцем кровь на спине и оделся. Затем развязал сверток с одеждой и сложил ее аккуратно в ящик комода. В сумочку Эрики он положил карточку, на которой было написано «Георгий» и адрес.
Он вышел из квартиры и поехал в гостиницу «Ленинградская», оставил машину на стоянке и пошел по Каланчевской. Его внимание привлек младенец в коляске. Он с умилением похлопал его по щечкам, приподнял шляпу, приветствуя няню, и бодрым шагом пошел дальше, негромко насвистывая какую-то мелодию.
36
Тени Гефсимана
— Георгий, — позвал Уорд, поднимаясь из-за дальнего столика, когда Роун вошел в ресторан, — закажи что-нибудь и поешь. Похоже, сегодня нам повезет.
Улыбка Уорда напоминала змеиную.
— Письмо? — спросил Роун.
— Письмо, племянничек, письмо, — подтвердил Уорд. — Есть вероятность, что к утру оно будет в наших руках. Догадайся, что еще?
— Что?
— Билеты на балет.
«Лебединое озеро» в постановке Большого театра завораживало. Временами Роун забывался. Техника прима-балерины была безупречна, изящество — несравненно. Иногда Роун бросал взгляд на Уорда, который совершенно преобразился. Время от времени он толкал Роуна локтем и одобрительно кивал головой.
— Не исключено, что ничего подобного ты в жизни больше не увидишь, — прошептал он.
В антракте они вышли в фойе, заполненное людьми.
— Подожди здесь, мне нужно позвонить, — сказал Уорд.
Вернувшись, он похлопал Роуна по спине.
— Пошли, племянничек. Еще чуть-чуть, и мы богачи.
Они быстро шагали по ночной Москве.
— Ты вышел и на письмо, и на контактера? — спросил Роун.
— Не уверен. Скорее всего, одно письмо. Ты не представляешь, чего это стоило.
Он неожиданно остановился и схватил Роуна за руку.
— Странно, — тихо сказал он, — но мне вдруг стало не хватать остальных. Жаль, что они погибли.