— С ними пришлось бы делиться, — холодно заметил Роун.
— Да черт с ними, с деньгами. Хорошие были ребята. Жаль, что не дожили до конца операции.
— Раньше я за тобой чувствительности не замечал.
— Мне правда жаль, я не стыжусь признаться в этом. Особенно жаль малышку Би Эй.
— Заткнись!
— Угу.
В двух кварталах от лаборатории Уорд остановился.
— Ты иди и начинай складываться, собери одну сумку, остальное оставь.
— А ты куда?
— За товаром.
— Письмо?
— Ага, я бы и тебя взял, но мой приятель слегка нервничает. Я вернусь через пятнадцать минут и — прощай Москва. Он похлопал Роуна по спине и пошел.
Роун смотрел ему в след, фигура Уорда все уменьшалась в темноте. У него была покачивающаяся походка. И по мере того, как Уорд становился все меньше, Роун вдруг узнал эту фигуру. Именно эта сутулая фигура шла через площадь и по ступенькам церкви в Гефсимане, именно эта седовласая фигура искала письмо в сквере имени Николаева. Уорд — человек с фонариком.
37
Столкновение
Роун пробежал через темную лабораторию в спальню, включил свет и подошел к приемнику. Он включил его и прибавил громкости. Был слышен только треск. Он покрутил настройку. Приемник был в порядке. Роун проверил антенну. Она поднималась по стене и уходила в отверстие в потолке. Антенна не была подсоединена. Роун потянул за проволоку, и она упала ему на руки. Он осмотрел ее концы и понял, что их никуда не прикрепляли. С помощью этого приемника нельзя было подслушать разговор ни в спальне Коснова, ни в каком другом месте. Подслушать их можно было только из одного места.
Теперь Роун был уверен, что Уорд находился на квартире Поткина после налета. Именно он услышал, как Эрика «рассказывала полковнику» о втором контактере Полякова. Именно Уорд забрал письмо в сквере и прочел слово «Уимплтон». Ему незачем было выслеживать Эрику, он прекрасно знал, где находился Роун все это время. А пришел он на квартиру матери Коснова только затем, чтобы сверить почерк. Уорд настоял, чтобы Роун оставил Эрике записку под предлогом, что девушка еще может понадобиться. Ну, а когда он сравнил почерк в письме и в записке, он заявил Роуну, что знает о его плане, так как подслушал Эрику по приемнику в лаборатории. Он привел Роуна туда, чтобы подтвердить это.
Роун открыл кладовку и пошарил на верхней полке — пистолет исчез. Он обыскал письменный стол — денег тоже не было. Уорд вернется через десять минут. Роун быстро сунул в сумку смену белья, выключил свет и пошел к выходу. Он подошел к входной двери и взялся за ручку. Дверь была заперта, Роун подергал ее и полез в карман за ключом.
— Похоже вы торопитесь, — раздалось в темноте. Роун повернулся, и в этот момент включился свет. Роуна схватили за руки, заломили их за спину и надели наручники. Налетчиков было двое, они напоминали охранников Коснова, как их описывала Эрика. Высокий блондин уселся на стол и начал болтать ногами. Второй, лысый азиат с черными усами и козлиной бородкой, в тюбетейке, украшенной бело-красной витиеватой вышивкой, прислонился к стене, скрестив руки на груди.
В центре лаборатории неподвижно стоял полковник Коснов. Рядом с ним сидел изможденного вида, явно нервничающий, человек.
— Это он, — указал человек на Роуна, с трудом поднимая руку. — Я видел его с вашей женой на улице сегодня. Он затолкнул ее в машину.
— Ты уверен?
— Это он.
Коснов кивнул, и азиат увел человека из комнаты. По-прежнему не двигаясь, полковник рассматривал Роуна.
— Так значит, ты — Георгий? Как давно ты знаешь мою жену? — он медленно натягивал запачканные кровью кожаные перчатки.
— Вашу жену? — удивился Роун. — Я не знаю, кто вы, не говоря уже о вашей жене. Что все это значит? Какое право вы имеете?
Коснов посмотрел на свои руки в перчатках, сжал и разжал кулаки.
— Сколько это продолжается?
— О чем вы говорите? Что вы здесь делаете?
— Она сказала тебе, что между вами все кончено? Она смеялась над тобой? Унижала тебя? — он остановился перед Роуном, заложив руки за спину и решительно выдвинув вперед подбородок, все еще не поднимая глаз. — Она заставляла тебя пресмыкаться перед собой?
Роун получил удар в живот, прежде чем успел ответить. Он упал на колени, задыхаясь, но его тут же сильно ударили ногой по лицу.
— В общем-то, это неважно, — сказал Коснов отступая. — Она несла с собой разрушение. Не ты, так кто-то другой, все равно бы сделал это. Может, даже я сам в конце концов.
Полковник наклонился, поднял голову Роуна за волосы и негромко сказал: