— Я вас знаю, да? — сказал Коснов почти любезно.
— Наши дороги пересекались, — отозвался Уорд.
— Полагаю, договориться с вами вряд ли удастся? — Коснов старался взять себя в руки.
— Исключено.
Коснов понимающе кивнул.
— Вы хорошо поработали. Но зачем же было с девушкой так?
— Вас трудно взять в одиночку. Вы слишком осторожны. Надо было вывести вас из равновесия.
— Да, трудно не потерять равновесия, когда насилуют и убивают твою жену.
— На это я и рассчитывал.
Полковник расслабился. Он отшвырнул пистолет и посмотрел на Роуна, затем на своего мертвого охранника.
— И кто же из этих двоих будет отомщенным любовником?
— Выбирайте.
— Чья одежда была в квартире?
— Убитого.
— Значит, я должен быть убит из его пистолета?
— Совершенно верно, — подтвердил Уорд, — но чуть позже. Видите ли, полковник, нам еще многое надо обсудить, многих убитых вспомнить. Когда-то у нас было много общих знакомых. Может, вы помните Веддера?
— Поляка?
— Одного из них. А еще Густав Цайф и Марсель Мара. Халларен, британский агент. Его вы допрашивали две недели, кажется.
Коснов нахмурился и сжал губы указательным и большим пальцами. Он слушал с закрытыми глазами.
— Списку нет конца, полковник. Да. Сильва, Готтлиб, Карда, Юлиан, ну и, конечно, ваша последняя работа — Поляков.
— Я чувствую, что знаю вас.
Уорд сурово смотрел на него. Он поднял пистолет блондина.
— Я знаю все, что вы сделали с каждым из них. Я пытался представить боль и муки, которым вы их подвергли. Если один человек может отомстить за страдания многих, это сейчас случится.
Уорд выстрелил. Левая коленка Коснова подогнулась и он рухнул на пол.
— По-моему, именно так вы начинали с Кордой, — сказал Уорд.
Роун чувствовал, что теряет сознание. Все тело горело, боль стала невыносимой, он едва дышал. Роун цеплялся за остаток сознания, заставлял себя смотреть и слушать. Уорд стоял над извивающимся Косновым.
— Помните Цайфа? — услышал он голос Уорда. — Помните, как вы лили ему в горло кислоту так, чтобы он не умер, а кричал от боли. Вы любите, когда кричат от боли, так ведь, полковник? Ну так я вам тоже кое-что приготовил.
Роун боком повалился на пол. Казалось, боль отступила, появилось ощущение прохлады и покоя. Он смутно чувствовал, что его поднимают за плечи и ноги, помнил крик Коснова: «Нет, это не возможно, этого не может быть», как его спускают по лестнице. Затем раздался крик. Этот крик Роун помнил отчетливо, кричал Коснов. Роун никогда раньше не слышал такого страшного крика, даже со скидкой на свое состояние.
38
Убежище
Роун очнулся на заднем сиденье автомобиля. Один глаз опух так, что не открывался. Другим он видел лишь лысый затылок и тюбетейку водителя. Машина резко повернула. Роуна подбросило вперед на тело Коснова. Азиат смотрел на дорогу, Роун попытался вернуться на сиденье. Он должен собраться с силами. Он сжимал и разжимал кулаки. Они совсем ослабели, руки болтались как плети.
Роун дотянулся до Коснова и начал шарить по карманам. Но когда азиат повернулся, отдернул руку от Коснова.
— Больно? — равнодушно спросил азиат.
— Пройдет, — ответил Роун.
— Когда приедем, о тебе позаботятся, — сказал азиат, не поворачиваясь.
Роун продолжил обыскивать Коснова. Того, что он искал, не было. Он надеялся найти пистолет. Роун продолжал искать.
Машина остановилась. Задняя дверь открылась, и двое выволокли тело Коснова. Роун попытался приподняться.
— Не высовывайся, — сказал ему Уорд, наклонившись в машину. — Чем меньше увидишь, тем здоровее будешь. Поезжай, — приказал он азиату и захлопнул дверь.
Роуну понадобилось несколько минут, чтобы сесть. Он старался дышать глубоко и медленно. Азиат не сводил глаз с дороги. Роун увидел, что они проезжают сквер имени Николаева и едут в сторону Кремля. Роун снял ремень и положил его на колени. Он шевелил пальцами и растирал себе руки, чтобы улучшить кровообращение. Единственным глазом он следил за дорогой и за водителем, задерживал дыхание, пережидая приступы боли в боку. Они подъезжали к строительной площадке — теперь Роун точно знал, где они.
Он сделал на ремне узел, постарался затянуть его как можно туже. На это ушли все его силы. Он подвинулся к двери и сел прямо за водителем, вытянулся вперед, накинул ремень на шею азиата и затянул, упершись ногой в спинку переднего сиденья. Голова азиата дернулась назад. Он отпустил руль и попытался освободиться от петли. Роун продолжал затягивать ее. Машина съехала на обочину. Роуна бросило на дверь, и машина перевернулась.