Наконец, за очередной купой молодых цедреловых деревьев Вероника нашла лежащего на спине пришельца. Осветив фонариком странного человека, Вероника попыталась оценить его состояние. Лицо его представляло кровавое месиво обожжённых и искромсанных мышц вокруг прикрытых глазниц, хотя шлем выглядел целым. Ноги и руки бесцельно сучили по земле, как бы пытаясь зацепиться за опоры. Высотный комбинезон алюминиевого цвета оказался распорот по правому боку от подмышки до бедра.
— Who’s that? (Ты кто?) — Тихо спросила, присев у раненого, Вероника. Не получив ответа, продолжила по-испански. — No creo, que tu comprendes espanol, chamo… (Не думаю, что ты волокёшь по-испански, парень…)
— Больно!.. Как больно! Помогите же кто-нибудь!..
Вероника всплеснула руками: — Мадре миа! Русский! Или косит под москаля…
Ощупав деликатно тело и конечности, установила, что переломов, повидимому, нет… Разве что рёбра справа… Да и правое бедро кровоточит… Ну, а лицо — как после предпраздничной очереди за водкой в 1987-м…
Женщина по-матерински умело подхватила небесного гостя под руки и поставила на ноги, тяжело дыша.
— Теперь давай, миленький, вставай на ножки, я поведу тебя, держись!..
То, как небесный гость довольно уверенно встал на ноги, давало надежду, что критических переломов он не получил.
Когда незнакомец кое-как утвердился на ногах, хватаясь руками то за воздух, то за Веронику, она переместилась таким образом, что повела его, полуобняв и придерживая за талию, как водят наши бабы своих пьяных в стельку мужиков — крепко, надёжно и неуклонно в сторону дома…
Подойдя к машине, Вероника, изловчившись, сняла авто с сигнализации и как-то открыла заднюю дверь.
— Осторожно, не спешим… Вот так! Хорошо… Давайте полулёжа. Лучше на спине…
Кое-как сняв с головы раненого шлем, Вероника бросила ненужную вещь в изголовье заднего сиденья. Достала с полки за сиденьем подушку-думку и подложила её незнакомцу под голову. Затем вышла, принесла из багажника солидную автоаптечку и принялась обрабатывать раны на лице стонавшего незнакомца. Света в салоне было достаточно для медицинских манипуляций. Она обработала раны, убрала салфетками потёки крови и какие-то соринки, невесть откуда прицепившиеся к порезам и ссадинам. Забинтовала лицо, превратив голову в принадлежность манекена для изучения последствий автомобильных аварий.
Так, что ещё сделать из самого необходимого? Вот-вот! Дать противошоковую таблетку. Что у нас есть в наличии? Ничего! Разве что асетаменофен… Лишним не будет!..
— Теперь выпьем таблетку асетаменофена! Порфа!.. Пожалуйста!..
Раненый приподнял забинтованную голову и запил таблетку минеральной водой.
— Нет уж, попить надо как следует, потому что так надо!.. — Тихо, но строго сказала Вероника. — Всё? Вот и славненько. Теперь — в путь-дорожку!..
На дороге № 1 по-прежнему было пустынно, ни одной встречной машины. Единственно, что обрадовало Веронику, так это незаметно взошедшая справа над величественными деревами сейб четвертинка молодой луны.
Пришелец с неба сначала какое-то время тихо стонал, а потом монотонный бег машины убаюкал его, и он забылся в тяжёлой дрёме.
Вероника включила телевизор и попробовала посмотреть местный Telesur TV. Но оказалось, что ночью у него одна заставка на дежурстве. Колумбийский 41 ABN тоже оказался недоступен. Но вот прорезался ночной телеканал Каракаса. Диктор, волнуясь, досказывал самый свежий сюжет последних известий. Он часто на секунду-другую прерывал взволнованный рассказ, как бы затрудняясь в испанском произношении непривычных слов “Россия”, “Медведев”, “Путин”, “газовая катастрофа недалеко от Москвы”…
В заключение сообщили, что один самолёт, из ожидавшихся из России, только что, по-видимому, совершил аварийную посадку к востоку от Майкетии. Туда уже направлены по указанию президента Уго Чавеса вертолёты для поиска и оказания необходимой помощи… В заключение диктор пообещал регулярно выходить в эфир с подробностями…
Минут через тридцать Вероника свернула налево на, как сказали бы в России, просёлочную дорогу. Хотя по сути в Венесуэле никаких просёлочных дорог нет, потому что обычно с одной стороны дороги тянется бесконечный обрыв, а с противоположной — смело дерущиеся на склоны холмов непроходимые заросли. Так было и на этот раз. С правой стороны дорогу тесно обступали акации, курателлы, папоротники, редкие кактусы, в основном, кактусы-рипсалисы… Часто ветви деревьев хлестали по лобовому стеклу. Их химерические контуры то и дело возникали в свете фар, а тени от ветвей, напоминая заломленные руки драматических актрис, странно и страшно мельтешили по обочинам дороги. Слева за высокими пучками трав угадывался провал крутого склона.