Не прошло и пяти минут, как телевизор ожил и на экране возник популярный здесь телеканал Radio Caracas Television (RCTV). Диктор, конечно, по-испански, вёл очередной выпуск новостей.
В Либерии упал едва взлетевший с аэродрома близ Монровии Боинг-747…
Последние заключённые Гуантанамо, наконец, покинули тюрьму и переданы властям Йемена…
Огромный айсберг, площадью со Швейцарию, дрейфует в сторону Кейптауна…
США помогли России дезактивировать ядовитое облако после терракта восточнее Москвы. Президент Медведев поблагодарил президента Обаму…
Лондон вновь повысил уровень террористической угрозы с «существенного» до «серьезного»…
Поиски русского самолёта, которым летел Путин, до сих пор не увенчались успехом. Колумбия не подтвердила посадку этого Блэкджека на своей территории…
Вероника вернулась и подала ДАМу телевизионный пульт.
— Ну как, ни фига не понимаешь? Испанский не китайский, за пару недель я тебя научу…
Гость пытался повыше устроить голову на подушке, и хозяйка помогла ему устроиться поудобнее.
— Вероника, что они говорили о Москве? Я не понял, кто там теперь за президента?..
— Я политикой особенно не интересуюсь. Смотри сам и соображай. Погуляй по программам, найдешь и несколько русскоязычных.
— А сколько у вас каналов?.. У вас, вижу, цифровое уже…
— Да этих каналов не пересчитать, через спутник же. То ли 500, то ли 600. Никак не разберусь, некогда. Это вот Роналдо, сыночка, так он у меня и в компьютерах, и в телевизорах академик, а я старая глупая баба, не петрю и всё, хоть плачь… Он меня полгода к монитору приучал, пока я освоилась в Одноклассниках, Фэйсбуке и Скайпе… Зато теперь у меня весь мир по вечерам и все друзья… Фантастика!..
Дмитрий застонал, пытаясь лечь удобнее. Не сказал, а почти прошептал:
— А наши каналы есть?..
— Наших два, киевский 24-й канал, но он на украинском, ты не поймёшь ничего… А ещё московский Россия… Хочешь, поищу?
— Ладно, попробуй Вести…
Вероника забрала у Дмитрия пульт и принялась искать каналы.
— Вот, кажется, российский Россия-24. Смотри, только спокойно, не трепли нервы, если что…
На экране мелькнули знакомые заставки, и молодая женщина продолжила какой-то новостной сюжет.
В соответствии с указанием президента Медведева эМЧеэС приступило к завершению дегазации района Кизнерской катастрофы.
В район бедствия направляются также подразделения химзащиты. Необходимое количество строевых воинских частей приступает к обеспечению порядка и безопасности граждан…
— Вероника, ты слышала? “В соответствии с указанием президента Медведева…” Какой президент, какой Медведев, если я здесь?..
— Слышала, не глухая. Значит, в Москве есть другой Медведев, только и всего. Или ты — не Медведев и твоё удостоверение — липа из подземного перехода…
— Какой ужас! Я ранен, обезображен и не могу показаться на людях до прибытия аварийно-спасательной группы. Путин неизвестно где и жив ли. В Москве, выходит, творится хаос, а в Кремле объявился Лже-Дмитрий… Вот это завал так завал!
— Дмитрий, не накачивай адреналин! Тебе сейчас надо лежать и лежать. Пожалуй, я выключу телик. Отдохни, подремай немного. Скоро подъедет доктор Родригес, осмотрит и, если понадобится, сделает чистку ран…
ДАМ молчал, отвернувшись от экрана и отрешённо глядя в потолок.
По мере того, как организм понемногу отходил и от перенесённого стресса и от многочисленных травм и разрегулирования функций, он постепенно всё больше времени отдавал анализу ситуации, в которую его ввергла спешка в принятии судьбоносного решения и напор соратника по управлению Россией, его извечная непоколебимость в богоданной правоте.
И всё чётче вырисовывалась ошибочность и даже трагикомизм атавистического детского испуга, приведшие к необъяснимому порыву — бежать из страны без всякой подготовки, бежать как можно скорее и как можно дальше. Бежать, закрывши глаза и уши. Бежать без оглядки.
Он в который уже раз прокручивал мысленно детали самого начала паники. Вспоминал, как 13-го, в пятницу, около 9-ти утра, сидя после завтрака в своём кабинете в Горках-9 за компом и просматривая мировые новости, вдруг наткнулся на эксклюзив:
“Чудовищный взрыв химического оружия в России. Москва и Урал обречены на гибель. Европе угрожает мучительная смерть от химического Чернобыля.”
Дмитрий тогда крикнул Светлане, наставлявшей Петровну насчёт неотложных дел по даче, не забыть накормить Илюшку, когда его привезут после школы, затем проконтролировать занятия сына с преподавателем английского, а к вечеру, когда подъедет тренер по плаванию, не забыть переодеть мальчика в свежее бельё: