КамАЗ продолжает трагический путь. Через квартал от школы улица расширяется до небольшой площади. Двухэтажное здание. На крыше — триколор. Оператор приближается к парадному входу. Местная администрация. Около десятка мужчин и женщин лежат на ступенях у алюминиевых евродверей. Крупный план — оператор приближается к иномарке. Из водительской двери почти вывалился мужчина, вероятно, водитель. Его пассажир вышел из машины, но упал рядом, отбросив в сторону портфель. Возможно, на работу спешил мэр или его первый зам…
Оператор возвращается под надёжную защиту КамАЗа. Коллеги открывают ему заднюю дверь фургона, но перед подъёмом в машину ему не забывают бросить разовый дезактивационный коврик, а самого оператора, пока он обрабатывает подошвы своих сапог, обрызгивают с головы до пят из мелкодисперсного распылителя… И так всякий раз — выход, съёмка, дезактивация, недолгое продвижение вперёд, выход, съёмка, дезактивация, недолгое продвижение вперёд…
— Так, ребята, давайте перервёмся на перекур, — сказал президент, вставая. — Дарья Алексеевна, прошу по чашечке кофейку или чая…
— Поняла! Сейчас организую лёгкий ланч, — повеселела референт. Она бросилась готовить бутерброды и чаи-кофеи.
Мужики поднялись на ноги, разминая затёкшие члены. Шойгу направился к двери и президент вышел за ним следом, резонно полагая, что тот рулит в туалет. Любому мужчине на новом месте важно определить входы-выходы и места, где можно обдумать что и как, сполоснуть руки и, кто курит, затянуться свободно, без церемоний и протоколов…
Когда ДАМ с Шойгу вернулись в кабинет, на столике у стены уже был готов ланч. Симпатичная девушка в чепчике и нарядном кремовом фартушке готовилась наполнить чашки напитком на усмотрение страждущих. Рядом с термосами красовались миски с разнообразными фруктами…
Президент попросил кофе, а Минчресит, вначале посмотревший в сторону термоса с чаем, решил солидаризироваться с президентом и тоже показал официантке на кофе. Съев по свежайшей слойке с марципаном, ДАМ и Шойгу взяли по грозди белого винограда. Вроде Дарья ограничилась чаем, а Нарышкин обошёлся бананом и грушей.
После ланча продолжили просмотр записи мониторинга зоны поражения и покинутых населением городов. Картина везде была кошмарная и фантасмагорическая. При абсолютно сохранившихся постройках и целёхоньких автомобилях на улицах городов и посёлков, всюду сотни и тысячи погибших людей в самых ужасных позах и состояниях.
Последним сюжетом съёмки оказалась разграбленная Казань. Облако не дошло до Казани. Однако паника оказалась сильнее газа VX. На пустынных улицах старинного города, где вскоре должна была бы празднично загулять Универсиада, ветер гонял залежи мусора и резали глаз следы мародёрства и разбоя. Недалеко от Кремля, за мечетью Кул-Шариф, горело многоэтажное здание, которое, конечно, никто не тушил, так как город оказался полностью брошен жителями на произвол. В двух-трёх местах у подъездов девятиэтажек ещё буйствовали мародёры, загружая в КамАЗы барахло поценнее из брошенных жителями квартир…
— Господа-товарищи, давайте пока прервём это кино и обсудим наши действия, вытекающие из чрезвычайной катастрофической ситуации. Вопрос первый. Могут ли сейчас аварийные команды ЭМЧеэС приступать к уборке трупов или нужно провести дополнительную дезактивацию зданий и территорий? Сергей Кужугетович, доложите!
Шойгу дисциплинированно встал, медленно формулируя ответ.
— Да, обработка и гашение ядовитого облака американскими реагентами не привело к полной дезактивации VX-газа. Кое-где в помещениях и других закрытых пространствах, в одежде жертв и шерсти погибших животных остались опасные следы отравляющего вещества. Вы видели работу химической разведки, производившей мониторную съёмку. Видели снаряжение бойцов. В таких неповоротливых нарядах работать по эвакуации тел почти невозможно. Надо провести ещё и наземную дезактивацию с заходом в каждый дом. Но необходимого оборудования и химикатов у нас, как я неоднократно говорил, в нашей стране нет, потому что никто не предполагал, что случится подобный химический Чернобыль.
— Значит, я могу дать согласие Обаме на получение американской помощи в этом деле? — Спросил президент.
— Ну, да, безусловно, иначе мы даже не сможем сосчитать людские потери и захоронить погибших.
— Так. Сейчас половина двенадцатого. В Вашингтоне половина восьмого. Надеюсь, мистер Обама уже вернулся с утренней пробежки. Не будем терять времени. Дарья Алексеевна, связь за вами, приступайте.