Шувалов встал, откашлялся и начал докладывать.
— Всего прибыло 10 бортов из Штатов, доставлено грузов и персонала более 1500 тонн. Мы предоставили 200 КамАЗов для доставки всего этого в Кизнер и далее по периметру эллипса зоны поражения.
Ночью сформировано и отправлено в зону поражения ещё 200 КамАЗов с подразделениями дезактивации и похоронными командами. Первые 10 тысяч гробов отгружено спецпоездом из Самары в Кизнер. Основные мероприятия по поиску жертв и захоронению считаю, что начаты сегодня утром. Жду первых донесений…
Президент слушал, не перебивая. Когда Шувалов закончил, ДАМ спросил:
— Какова ситуация в Казани, Уфе и Набережных Челнах, как наиболее крупных из покинутых городов?
— Принятыми силами МВД и МЧС мерами удалось прекратить грабежи и мародёрство. В Казани, в связи с прибытием американцев и воинского контингента, практически восстановлено жизнеобеспечение города, понемногу возвращается та часть населения, которая отбежала недалеко, в близлежащие города по Волге, — в Самару, Ульяновск, Саратов, Волгоград, Пензу…
— А где размещён штаб американских химических подразделений? Не забыли, что надо гостям не только постели чистые предоставить, но и организовать полноценное питание, да и отдых как-то надо бы предусмотреть…
Шувалов глубоко вздохнул, вытер пот со лба свежайшим носовым платком и продолжил:
— К счастью, большинство гостиниц, построенных к Универсиаде, уже сданы в эксплуатацию и не привлекли внимания мародёров. В этом плане гостиниц достаточно, а продовольственное и иное снабжение города, как я уже сказал, практически восстановлено…
— Давайте так. — Решил подытожить президент. — Прямо сейчас, после совещания, Шувалов и Шойгу летите в Казань с последующим пролётом в Кизнер и, по возможности, в наиболее пострадавшие места. А обратным ходом залетите в Уфу, посмотрите, как там и что. Завтра утром — ко мне. Доложите, как идут дела…
А теперь давайте послушайте внимательно, что я вам скажу. Я подготовил указ о помиловании известных вам господ Ходорковского и Лебедева. Конечно, будут разговоры, но это вполне естественно, учитывая, что многие годы общественное мнение обрабатывалось в направлении создать из этих персонажей исчадия ада.
Вопрос не только созрел, но и перезрел. Или нас всех, активную, деятельную прослойку России, надо упечь, как декабристов, в Забайкалье, или выпустить этих первопроходцев нашего, расейского, самогонного, скверно пахнущего бизнеса и закрыть тему. Над нами, над Россией смеются. Да, непростые ребята, да, и химичили, и оффшорили напропалую, но ведь выжили под непробиваемым отечественным бюрократом и создали конгломератный, устойчивый бизнес…
Я лично намерен извиниться перед этими двумя. Да и вернуть им всё, что ещё можно вернуть, надо по-честному… Мужики свой ЮКОС пятнадцать лет наживали, да по семь отсидели…
Вопросы будут?
Миронов, как новичок, поднял руку.
— Прошу вас, Сергей Михайлович!
— Мы, в “Справедливой России”, с пониманием и нравственным облегчением воспринимаем Ваше решение. В сегодняшние тяжёлые времена сплочение всех слоёв общества для преодоления последствий катастрофы несомненно актуально!
Миронов с видимым облегчением, как человек, протянувший гружёный товарный вагон зубами за требуемую черту, сел, обведя победным взглядом коллег.
Президент переложил какие-то файлы слева направо, а потом в обратной последовательности справа — налево. Потом скрыл лицо за монитором, погрузившись в Интернет… Когда все молчат и нечего обсуждать, руководителя выручает имитация кипучей деятельности.
— Значит, все понимают, что вопрос давно назрел. Дарья Алексеевна, прошу сегодня же передать Тимаковой указ по Ходорковскому и Лебедеву для широкого освещения в СМИ. Правительству обеспечить исполнение указа сегодня же до конца дня. Предупредить семьи помилованных об освобождении их родственников. Завтра же первыми рейсами доставить помилованных лиц в Москву. Исполнение доложить послезавтра в 10.00.
Перекур! Все — свободны…
Участники совещания потянулись в выходу, чтобы размять затёкшие члены. Кто-то поспешил в туалет, кто-то топтался в холле, действительно вынув сигареты. Однако Грызлов остался в кабинете, посматривая на президента, а тот усиленно подписывал бумаги, принесённые Вроде Дарьей. Подписывает и молчит, подписывает и молчит…
— Дмитрий Анатольевич, — тихонечко обратил на себя внимание Грызлов и для убедительности едва слышно кашлянул.