Дарья Алексеевна заменила чашки и принесла ещё крутого кипятка. ДАМ молчал, обдумывая ответ. Наверняка, гости выходили в Интернет и не могли не заценить отвод российских погранзастав на российскую границу по Кавказскому хребту. Поэтому делать вид, что тема Грузии всплыла случайно, не стоит.
— Предлагаю подождать несколько недель. Возможно, отношения с Грузией удастся смягчить… Да, а как вы видите обновление наших отношений на Дальнем Востоке? Я сегодня дозреваю до понимания безотлагательности полной ревизии наших отношений с Японией и Китаем. А вы?..
Опять отвечать взялся Ходорковский. Лебедев лишь беззвучно вращал чайную ложечку в чашке, обдумывая проблематику региона, где всего два дня тому назад они с Михаилом Борисовичем обретались в качестве политических узников.
— Мы много думали о Сибири и Дальнем Востоке. Ведь немало сил и лет отдано всему, что лежит за Уралом. Удержать бы!.. Китай определённо настроился добраться до Урала тихой сапой. Но я бы рискнул поставить на Японию!..
Хозяин кабинета заинтересованно вытянул шею. Явно одобрительно закивал, не стал медлить с ответной ремаркой:
— Вы будете смеяться, но я тоже рискнул бы! Почему бы не рискнуть вместе?.. С этого места, Михаил Борисович, подробнее, плиз!..
Ходорковский натужно, как-то по-стариковски, прокашлялся. Бронхит, заработанный в декабристской глубинке, держал крепко. Глаза покраснели, руки слегка затряслись, вены на них обозначились Обью и Енисеем с притоками. Телом человек слаб. Если б не воля к жизни, то не было бы странного разговора властителя со смердами…
— С Китаем в поддавки играем. У таких выиграть в принципе невозможно. А Япония вполне может пойти на долговременное сотрудничество вдоль китайско-российской границы…
Что сложного-то? Заключить Мирный договор, отдать без риторики и оговорок Курилы, сдать по Договору геополитического партнёрства в концессионную аренду Сахалин и Приморье на 99 лет с правом заселения и любой разрешённой деятельности вплоть до получения двойного гражданства… На условиях концессионного освоения разрешить Японии доминировать в приграничной к Китаю и Монголии полосе с одновременным расторжением неравноправных договоров с Китаем о преступной эксплуатации природных ресурсов Сибири и Дальнего Востока… Да много чего можно достичь на пути интеграции с Японией…
Когда гости уехали, президент получил возможность передохнуть. Он похвалил Дарью Алексеевну за тактичное обслуживание вип-персон и спросил, не звонил ли кто из правительства, тот же Шувалов или Шойгу. Нет, не звонили. Возможно, делом заняты и недосуг.
ДАМ подошёл к окну и молча уставился на тихо падающий снежок. Стая ворон пронеслась почти горизонтально, перечеркнув чудесный вид подобно истребителям на прошлогоднем авиа-параде 9 мая над Красной площадью, когда пришлось, чтобы утереть сопли недругам, поднять на крыло всю летающую технику пост-советской империи, и когда по счастливой случайности ни один аппарат не грохнулся на мавзолей и грохочущие керосиножоры без потерь вернулись на аэродромы базирования.
Ну, почему так всё мерзко в нашем пост-совковом гуляй-поле? Какой-то злой рок или банальное невезение? Дурацкие вопросы. Ведь ответ был ему хорошо известен. Уже лет пятнадцать, как ДАМ знал, почему так, и как будет завтра. Впрочем, впервые он попал в Москву в 1988-м, после окончания универа. Год для советских людей переломный, прямо-таки линия перемены дат.
Его друг Варлам Варин, таскал его, провинциала, по Москве, знакомил с друзьями, а их у него было — море. Наиболее близкие — уже тогда известный и уважаемый Виктор Лошак, резвившийся в «Московских новостях» у Егора Яковлева, Андрей Иллеш, историк Михаил Гефтер… И др. И пр.
Варлам после смерти своего божества Андрея Сахарова ожесточился и запил, личная жизнь разладилась. Но он успел ещё в середине 90-х написать книгу о Совке, но такую, что издать её было немыслимо. Одно название — “Театр на Лубянке” — ввергает в страх и ужас. Эта вещь с тех пор хранится в компе у ДАМа, кочуя с винчестера на винчестер и давая опору его мятежному духу, когда невмоготу.
Театр на Лубянке. Привет из Сумгаита
Горбачёв приехал на площадь Ногина, по партийным меркам, с петухами. Уже в 9.00 члены Политбюро, словно падальщики, делящие дохлую корову, уселись сплочённой стаей вокруг Михаила Сергеевича. Генсек непривычно насупился и некрасиво ссутулился, глядя куда-то на колени под столом, чем испоганил свой дежурный образ беззаботно-счастливого доброго барина.