Дарья Алексеевна промолчала, покраснев, как школьница.
Задумался и ДАМ. Последнюю неделю ему всё чаще приходило на ум желание разобраться в феномене Вроде Дарьи.
После памятного для обоих разговора в кремлёвском дворе, когда Дарья вполне определённо дала понять ДАМу, что раскрыла его главный секрет, секрет Лже-Дмитрия, и не намерена делиться с кем-либо своим открытием, несколько дней прошло во взаимной оценке сложившейся ситуации.
ДАМ осознал, что Дарья ему нравится с каждым часом всё больше. Молодая, красивая, преданная. Какой мужчина останется равнодушным при таком редкостном наборе качеств? Но, как человек старомодный, он не мог себе позволить банальную интрижку. Да и риск того, что Дарью могут обидеть знаки внимания с его стороны, а это приведёт к разрушению их негласного союза, пугал, потому что тогда зыбкое здание его авантюры рухнет в одночасье… Поэтому, любуясь то и дело Дарьей Алексеевной, ДАМ старался не подавать виду, держал себя предельно корректно, хотя окружил её теплом доброты и ласковой уважительности.
Сдержанность и спартанская скромность со стороны мужчины в таких случаях, как известно из практики, рано или поздно, заканчиваются африканской страстью. Хотя бывают и редкостные исключения, когда мужчиной управляют ещё более сильные стимулы и эмоции, что и получилось в случае с ДАМом. Он с каждым часом всё более обожал Дарью, но внешне старался этого не показывать. Хотя Дарье Алексеевне, выпускнице МГИМО и вышколенной немалым кремлёвским опытом сотруднице Администрации президента, его состояние не представлялось чем-то непостижимым…
Да и с ней самой происходило нечто странное. С одной стороны, соприкосновение с тайной, с грозной загадкой в лице ДАМа бередило её душу сомнениями и страхами.
С другой стороны, его реальные хлопоты по спасению страны в годину страшного бедствия вызывали в ней симпатию и желание помочь ДАМу в единоборстве с горем и толпой глупых и своекорыстных царедворцев.
Перед сном ДАМ, закрыв Скайп и всевозможные Одноклассники, пробежав напоследок свежие записи в http://blog.kremlin.ru, вытащил из своего сетевого архива на экран монитора любимую “настольную” книгу “Театр на Лубянке” и открыл наугад. Дабы подкрепить себя нравственно. Начал в который раз перечитывать.
Театр на Лубянке. Формула спасения
Четверг 3-го марта 1988-го в Москве выдался ещё крепко зимним. Ночью выпало более 20 сантиметров мягкого нежного снега, но к утру мороз зашкалил за -10 градусов и усилившийся северо-восточный ветер затеял всамделишную метель. Коммунальщики не справлялись с очисткой улиц, и даже горбачёвскому кортежу пришлось дольше обычного добираться в Центр.
Михаил Сергеевич никаких совещаний-заседаний на этот четверг не наметил. Решил, пусть будет “чистый четверг”, без бюрократии, и посвятил его стратегии выживания страны на период до 2100 года!.. Надо будет провести две серьёзные беседы с двумя как бы “идеологами” в Политбюро КПСС — Яковлевым и Лигачёвым.
Первым к 11 часам подошёл Яковлев. Идти ему было через две двери, поэтому он оказался точен. Как и договаривались в понедельник после Политбюро…
— Садись, Александр Николаевич! В ногах правды нет… — Пригласил генсек. — Что ты думаешь по поводу будущего Союза? Не распадётся нерушимый?.. Уж больно всё зашаталось. Казахстан, Азербайджан, прибалты воняют… Раскачают лодку!..
Яковлев оказался готов к разговору. Раскрыл папочку, водрузил на переносицу тяжёлые профессорские очки и, разложив свои бумажки, стал увещевательным тоном излагать своё видение ближайших задач.
— Я Вам уже говорил, что развала страны можно избежать только одним способом — дать людям возможность быть свободными хозяевами своей жизни. Дать им наслаждаться плодами своего труда. Помните классика — “свободная ассоциация свободных производителей”?..
Поэтому первое условие — скорейший запуск в действие “Закона о кооперации”, реабилитация понятия частной собственности и отказ от плановой экономики в пользу рынка. Нужно дать возможность личности выдавить из себя раба и хама, стать независимым, гордым и эффективным человеком.
Второе условие, хотя по исторической значимости оно, несомненно, первое, — покаяние и государства, и общества, и каждого из нас за преступления сталинизма против человечества!
И третье, как я его вижу, отказ от роли мирового красного чудища, большевистского пугала, от постулата мировой революции и нашего постулата о победе коммунизма во всём мире. Сколько можно быть мировым жандармом и паханом? Это мировой империализм в чистом виде! Ведь если сегодня не сказать правду о Сталине и сталинизме как о преступной антисистеме, человеконенавистнической идеологии и способе власти, основанной исключительно на кровавом насилии, то перестройка останется пустым звуком, а закончится крахом…